действий, особенно в случае, когда при этом нарушаются требования других (§ 51). Более того, можно
предположить, что тот, кто уважает самого себя, будет склонен к уважению другого и наоборот.
Самоуничижение ведет к презрению в отношении других и угрожает их благу в той же степени, как и зависть.
Самоуважение является взаимно самоподдерживающим чувством.
Таким образом, желательная особенность концепции справедливости состоит в публичном утверждении ею
уважения людьми друг друга. На этом пути гарантируется чувство собственного достоинства. А два принципа
как раз достигают этих целей. Ведь когда общество следует этим принципам, благо каждого включено в схему
взаимной выгоды, и это публичное институциональное признание усилий каждого человека поддерживает
людское самоуважение. Установление равной свободы и действие принципа различия приводят к тому же
эффекту. Два принципа эквивалентны, как я уже замечал, попытке рассматривать распределение естественных
способностей в некоторых отношениях в качестве коллективного достояния, когда более удачливые
приобретали бы только такими способами, которые помогали бы проигравшим (§ 17). Я не говорю, что стороны
должны быть движимы этической уместностью этой идеи. Но у них есть причины для принятия этого
принципа. Устраивая неравенство во имя взаимного преимущества и воздерживаясь от эксплуатации
случайностей природы и социальных обстоятельств в рамках равных свобод, люди выражают свое отношение
друг к другу в самой структуре своего общества. На этом пути они гарантируют самоуважение, поскольку для
них это вполне рационально.
159
***
Другой способ представления аргументации — это сказать, что принципы справедливости проявляют себя в
базисной структуре общества человеческим желанием рассматривать других не как средство, а как цель. Я не
буду рассматривать здесь взгляды Канта31. Вместо этого я свободно проинтерпретирую их в свете договорной
доктрины. Трактовка людей как целей самих по себе, а не средств, очевидно, нуждается в объяснении. Как
можно рассматривать кого-либо всегда в качестве цели и никогда в качестве средства? Определенно, мы не
можем сказать, что это приводит к трактовке каждого человека согласно некоторым общим принципам,
поскольку такая интерпретация делает концепцию эквивалентной формальной справедливости. По договорной
интерпретации рассмотрение человека как цели самой по себе, по крайней мере, влечет, что он рассматривается
согласно принципам, на которые люди согласились бы в исходном положении равенства. Потому что в этой
ситуации люди имеют равное представление в качестве моральных личностей, которые рассматривают себя как
90
цели, и принимаемые ими принципы будут рационально предназначены для защиты их требований. Договорная
точка зрения как таковая определяет смысл, в котором люди рассматриваются как цели, а не только как
средства.
Но возникает вопрос, а есть ли существенные принципы, передающие эту идею? Если стороны желают
выразить это понятие видимым образом в базисной структуре их общества для того, чтобы гарантировать
рациональный интерес каждого человека в самоуважении, какие принципы они должны выбрать? Кажется, что
два принципа справедливости подходят для этой цели, потому что все имеют равные основные свободы, а
принцип различия интерпретирует разницу между рассмотрением людей лишь как средства и как цели самой по
себе. Рассматривать людей в качестве цели самой по себе в базисном устройстве общества значит
воздерживаться от тех приобретений, которые не вносят вклада в чьи-либо ожидания. В противоположность
этому, полагать людей в качестве средства, значит быть готовым к тому, чтобы обречь тех, кто меньше
преуспел, на еще более низкие жизненные перспективы ради высоких ожиданий других. Таким образом, мы
видим, что принцип различия, который с первого взгляда кажется чрезмерным, имеет разумную
интерпретацию. Если мы предположим, что проявляющаяся в институтах социальная кооперация тех, кто
уважает себя и других, будет более эффективной и гармоничной, то общий уровень ожиданий, в
предположении, что мы могли бы оценить их, может быть при действии двух принципов справедливости выше,
чем можно было подумать. Преимущество принципа полезности в этом отношении совсем не очевидно.
Принцип полезности требует от одних, кто менее преуспел, принять еще более низкие жизненные перспективы
ради других. Вовсе не необходимо, чтобы идущие на эти жертвы рационализировали эти требования, занижая
оценку собственной значимости. Из утилитаристской доктрины не следует, что ожидания индивидов становятся
меньшими из-за тривиальности или неважности их целей. Но стороны
160
***
