Даже такой мыслитель, как Полибий, не смог до конца объяснить столь странное, невыгодное с точки зрения интересов индивидуального самосохранения и выгоды (дарвинщины) поведения распространеннейшего типа людей — предателей. С какой стороны ни посмотри, предатели ведут себя противоположно интересам выживания, антилогично. Полибий, спасибо ему, это замечает, и говорит, что поведение предателей похоже на поведение животных, «бессмысленных тварей», — всегда, стоило бы ему добавить, стадных.
Иными словами, Полибию все-таки удалось подметить, что предательство есть плод бессознательного — оно их и отличает от героев. Предатель генерал Власов просто кокетничал, когда забалтывал своих сослуживцев по эфемерной РОА, что именно мысли, логические построения, одолевавшие его в те две недели, в течение которых он бродил по лесам и прятался в избе, и были причиной того, что он не стал партизаном (как те научные работники, которые как раз в это время и начали громить немцев в соотношении 1:1500), а перешел в благорасположение копрофила Гитлера.
Мысли — кто же спорит! — у Власова в голове циркулировали, но только они были не более чем рационализациями, самооправданиями.
Беда Полибия в том, что он, заметив бессознательность предателей, все равно рассуждал о неких осознанных целях, ради которых столь многие люди осуждают себя на бедствие предательства. Полибий запутался не случайно: время у него подумать было, сущность предательства он, грек на службе у римских захватчиков, понять не согласился.
Предательство выживанию не только не способствует, но, напротив, гарантирует гибель — так было не только в античные, психоэнергетически более, в сравнении с нашим веком, здоровые времена, но и во времена сверхвождя XX века.
В Великой Отечественной (в особенности в 41-м) погибали прежде всего предатели. Те, которые сдавались сверхвождю, — оказывались в концлагерях, где и гибли от тифа и голода.
Получалось:если Родина значима — жизнь; если Родина не значима (значим сверхвождь) — смерть.
А что это такое — Родина?
«Предательство» и «Родина» — понятия взаимосвязанные, еще Полибий пытался определить «предательство» через понятие «Родина».
Родина — это что — территория?
Но управлять территорией может кто угодно; так значит, любящий Родину будет верен всего лишь тому, кто данное селение или группу селений захватил последним? (Как это делали православные священники в 1812 году?) Маловато для того, чтобы зрелый неугодник согласился отдать жизнь. А если захватчик подчинил территорию через браки (как евреи — Хазарский каганат, а немцы — Россию при Романовых) — им в угоду что ли гибнуть?
Итак, Родина —не территория (во всяком случае, для неугодника — и именно для неугодника!).
Может быть, «Родина» — это «народ», ohlos? Ведь как внушают многие идеологи, представляемые вождями как умные, Родина — это якобы общность истории, общность эмоций, общность крови, подсознательных образов, наконец. Так что же, немецкому неугоднику надо было умирать за Гитлера — идти убивать русского неугодника?
Между ohlos’ами нет принципиальной разницы, разве что со времен Вавилонского смешения языков и, как следствие, разделения единой толпы на стаи (при сверхвождях — субстаи), они действительно окончательно утратили связь друг с другом, но только на логическом уровне — при появлении же сверхвождя понимая друг друга без слов.
Итак, Родина —это не безмозглая толпа, любящая даруемое сверхвождем одурение; неугодник от этого состояния «ничто» бежит.
С чего начинается Родина?
С той песни, что пела нам мать…
Мысль о том, что основа Родины — колыбельная, напета идеологами уже всем народам, и не только напета. Из этой внушаемой «внутренниками» мысли есть маленькое следствие: достаточно создать всепланетное средство коммуникации и вновь и вновь передавать по ним одну и ту же песенку — и, учитывая переимчивость женщин, уже в следующем поколении вся планета покроется единой всепланетной стаей. Опять получается: Родина — всепланетная стая, поющая одну на всех песню? Неугодникам места не остается — ведь поющая стая не стесняется убивать всякого, не способного угадывать нюансы хорового пения.
Итак, Родина начинается не с колыбельной.
Вообще, Родина — понятие специфически неугодническое.
Следовательно, Родина — есть противоположность иерархии.
Родина — это тот самый Великий Город, который противостоит сверхвождю.
