Так что нет ровным счетом ничего удивительного, что после появления у Гитлера мечтаний об уничтожении партизанских баз и тех, для кого закладываемое в них военное снаряжение предназначалось, последовали противоестественные с точки зрения интересов обороны страны указания Сталина: базы уничтожить, руководящие кадры репрессировать. От уничтожения неугодников ограждала государственная потребность в рабах — у неугодника в руках все спорится, это иерархов расстреливали — от них все равно проку никакого. К тому же те, кто не сидел на месте, как загипнотизированные кролики, и кто не верил во внушения о всесильности сталинской госиерархии, бежали, и — удивительный факт советской действительности времен сталинских репрессий! — энкавэдэшники скрывшихся даже не искали.
Характерная при уничтожении баз деталь: вооружение и военные материалы армейским частям подчас не передавали, а взрывали. Занятная «фантазия» вождя, в особенности если вспомнить, что публично он любил порассуждать о преданности принципу целесообразности в вопросах обороны страны.
Дождавшись воплощения Сталиным мечты Гитлера о ликвидации на территории Советского Союза линий обороны, УРов и партизанских баз, фюрер войну, как и следовало ожидать, начал.
* * *Партизанские отряды после 22 июня 1941-го все-таки, несмотря на уничтожение баз, стали организовываться — двух различных типов.
Отряды первого типа возникали по приказам обкомов и райкомов и состояли сплошь из коммунистов; а если и были в них комсомольцы, то не более 2–3% — во всяком случае так следует из документов тех лет. Вопреки откровенно торгашеской теории марксизма (а также других аналогичных вероисповеданий, основанных на суверенитизме), но зато в полном соответствии с теорией стаи, эти коммунистические отряды бездействовали. Например, из 32 отрядов, сформированных из высших коммунистов Курской области, действовали только 5 (В. А. П. 44; ЦАМО. Ф. 15, Оп. 178359. Д. 1. Л. 272; Пережогин В. А. Партизаны в Московской битве. М.: Наука, 1996. С. 44). Фактов того, что командиры и комиссары этих созданных на принципах авторитаризма отрядов бежали первыми, — предостаточно. То же происходило, естественно, не только в Курской области. Струсили и бежали, например, руководители Малоярославецкого и Ново-Петровского отрядов Московской области — отряды, естественно, распались, ибо состояли из таких же стайных «внешников», как и их командиры. Архивы сохранили сведения и об аналогичных случаях в Козельском и Спас-Деменском районах Смоленской области, в оккупированных районах Ленинградской области (ЦАМО. Ф. 208. Оп. 2526. Д. 78. Л. 58; Ф. 214. Оп. 1510. Д. 1. Л. 8; Ф. 229. Оп. 213. Д. 3. Л. 327). И так далее, и тому подобное. (То, что из 3500 отрядов, заброшенных на Украину в 41-м, действовало только 22, т. е. 0,5% — случай особый: Украина… Там рады любому сверхвождю. В украинских лесах министр военной промышленности рейха Шпеер гулял в одиночестве, нисколько не опасаясь за свою жизнь даже в 43‑м году!)
Как уже было сказано, из 32 отрядов, сформированных из коммунистов Курской области, действовали только 5. После войны из этого факта обладатели ученых степеней и соответствующих зарплат и привилегий десятилетиями делали вывод, что-де «некоторые (!) коммунисты кое-где (!) порой (!)» не выполняли своих обязанностей по защите Родины, а вместе с ней предавали и своих родителей, жен и детей. По-видимому, более обоснован и логичен другой, противоположный вывод. Если в этих пяти — по отчетам (достаточно мифологичным и приукрашенным в пользу политаппарата) числившихся коммунистическими — отрядах коммунисты в действительности участвовали, а не были в первые же дни неофициально замещены людьми неавторитарными (ради возможности получить оружие можно и коммунистом назваться — проверять-то некому!), то обладатели партбилетов правящей партии, если фашистам и сопротивлялись, то только «кое-где», только «порой» и притом весьма и весьма «некоторые».
Косвенным подтверждением того, что оставленные партизанить иерархи властных структур в 41-м галопировали в плен первыми, является факт «странного» поведения политработников и комиссаров на фронте — они тоже сдавались или бежали первыми. Причисляли к «совести эпохи» (в те годы часть народа их называла «выскочками», а газеты — «выдвиженцами)» при наличии только одного единственного качества — способности к самозабвенному угодничеству.
Итак, для гитлеровцев иерархические партизанские отряды в 1941 году угрозы не представляли. Коммунистические иерархи в 41-м или бездействовали вообще, или, если и действовали, то, как будет видно из ниже приведенных документов, оказывали существенную помощь немцам.
Помимо коммунистических создавались партизанские отряды второго типа, противоположного первому — спонтанные, неугоднические.
