— Встретиться с ним сегодня решительно невозможно, — развёл руками человек. — Во-первых, они сильно заняты государственными делами. Во-вторых, запись на прием идет только через секретаря личного секретаря князя, и никак иначе! Это не я решаю, таковы правила!
— Вот что, мил человек, — веско произнес Горчаков. — У тебя две минуты на то, чтобы позвонить всем этим секретарям и секретаршам и договориться, чтобы мы прошли к князю. Иначе я сейчас наберу кому-нибудь из его друзей, и вопрос будет решён в полсекунды. Можешь сказать, что речь идет о жизни и здоровье его дочери Насти.
Начальник охраны побледнел, покраснел, затем побледнел снова и, отбежав от нас на десяток шагов, принялся лихорадочно набирать номер на телефоне. Разговаривал он недолго и снова примчался к нам.
— Я немедленно провожу вас к князю, — заискивающе улыбнулся он.
Мы в его сопровождении пошли прямиком через главный вход, поднялись по мраморной парадной лестнице на пятый этаж (вот они, издержки старых классических зданий — лифты в них не предусмотрены), и, пройдя через несколько огромных пустых коридоров, оказались перед чудовищной по своим габаритам дверью с табличкой «приёмная». Перед дверью стояли два охранника, из-за своих чёрных костюмов похожих на гробовщиков. Они нам никаких вопросов не задавали, в отличии от секретаря, встретившего нас уже непосредственно перед нужной дверью.
Ненавижу всевозможных секретарей. А этот так вообще вызывал антипатию одним свои видом. Причёска покрыта лаком, костюмчик отутюжен настолько, будто владелец в любую свободную минуту проглаживает его утюгом, не снимая с себя.
— А вы точно… к Михаилу Владимировичу… по очень важному делу, касающемуся его дочери? — спросил он, взмахивая руками.
Вадим не удостоил его ответом, молча отодвинул в сторону, и мы прошли в дверь. Коробку с Гретой я оставил у секретаря.
Князь — я раньше его видел на картинках в интернете, но не запомнил — оказался высоким, даже чуть выше меня, худощавым, в возрасте под семьдесят. Как ни странно, особой надменности у одного из первых лиц государства я не заметил. Взгляд строгий, но не более того. Княжеские слуги смотрели на нас куда более высокомерно.
Одетый в серый костюм, он сидел за огромным столом, стоящим у огромного окна огромного кабинета. Обычно в таких случаях столы устанавливают в центре, но князь, похоже, любил во время работы смотреть в окно. Я его очень понимаю. А в остальном, кабинет как кабинет — дорого, важно, сурово и неуютно.
— Добрый день, ваше Высочество, — сказал Вадим. С него слетела вся его развязность, он встал ровно, как солдат на плацу, даже лицо изменилось — вечная ухмылочка уступила места фамильному благородству.
— Барон Вадим Горчаков. Со мной Павел Волков, детектив, с которым я пытался выполнить вашу конфиденциальную просьбу.
— Добрый день, — ответил князь. — Присаживайтесь. Вадим, я слышал о вас.
Мне показалось, или последняя фраза была произнесена с лёгкой улыбкой?
Так или иначе, мы сели за стол.
— Получилось у вас что-нибудь?
— Скорее да, чем нет. Но новости не очень хорошие. По всей видимости, ребенку будет нужен психолог, к тому же, сведущий в магии, — сообщил Вадим.
Затем он рассказал все, что случилось в подземелье. Князь слышал и не перебивал, но лицо его мрачнело с каждой минутой.
— Извините, но я не могу в это поверить, — произнес Шубин, когда Вадим закончил рассказ. — У меня это просто не укладывается в голове. Я знаю, что на свете существует магия, но она мне не мерещится на каждом шагу. Моя вина в том, что я не уделяю ребенку достаточного внимания, но она уже в том возрасте, когда пора избавляться от иллюзий и брать себя в руки. Не знаю, кого вы там застрелили. Какого-нибудь бомжа. Я разумеется, не дам делу полицейского хода, но эта затея со страшилками мне изначально не нравилась. Теперь я буду с дочерью строже. Обещанные деньги, разумеется, вы получите в полном объёме.
— Хорошо, мы уходим, — Вадим вздохнул и встал из-за стола. — Мы сделали всё, что могли. Никакой оплаты нам, разумеется, не надо.
А я остался сидеть. Казалось бы, не мое дело, но на меня нахлынула злость. Я воспользовался «даром», и посмотрел змеиными глазами на князя. А он — на меня.
Какой жёсткий взгляд. Если он и уступал моему, когда я использовал «дар», то ненамного. Час назад я и предположить не мог, что мне придется устраивать «дуэль взглядов» с одним из главных людей в Империи, но именно так и случилось. Сказать, что такое поведение — нарушение всех мыслимых и немыслимых норм, не сказать ничего.
— Вы не правы, — произнёс я. — Прошу вас, измените свое решение. Вы можете принести девочке много бед.
Шубин отвёл глаза. Не думаю, что не выдержал моего взгляда, скорее, его смутили слова о дочери.
А затем он снова посмотрел на меня. На губах — усмешка.
— Хорошо. Убедили. Сейчас я иду с вами в подземелье, и смотрю, что там. Если вы ничего не напутали, принесу извинения. А если нет…
