— Вызвать кого-нибудь… пусть ответит на какие-нибудь несложные вопросы. Он ведь сможет? Духи знают больше, чем люди.
— Ладно, — пожал плечами Нечаев. — Давайте попробуем, хоть я и не уверен, что из этого получится что-то хорошее.
— Прошу соблюдать тишину, — продолжил он после паузы. — И распорядитесь, пожалуйста, принести большое блюдо.
— Столовое блюдо? — с удивлением уточнил Томилин. — Да?
— Да, именно его. Хрустальный череп является копией настоящей человеческой головы, которая лежала на обеденном столе во время древних церемоний. А порезанное на куски тело в это время раскладывалось по тарелкам, будучи основным блюдом для пришедших гостей.
Кто-то негромко ойкнул. Кто именно — в темноте я не разобрал.
Томилин встал из-за стола, вышел из комнаты, и через минуту дворецкий принес огромное фарфоровое блюдо.
Альберт положил череп на его центр, и он засветился кровавым огнем.
— Прошу тишину, — опять напомнил мужчина и начал нараспев произносить какие-то заклинания на неизвестном мне языке. Снова в закрытой комнате зашумел ветер, заколыхалось и задрожало пламя, а потом череп произнес:
— Я здесь.
Говорил точно череп, а не Альберт занимался фокусами с чревовещательством. У меня на такое глаз наметан.
Гости дружно вздрогнули. Потом кто-то из них, одолев страх, спросил:
— Кто ты?
— Я не знаю.
— Где ты живешь? — задала вопрос одна из девушек.
— Я не живу, — последовал мрачный ответ.
После такого все на минуту замолчали. Пауза была тягостной, поэтому решил вмешаться я.
— Скажи, что будет с Империей?
— Будущее не предопределено, — изрёк череп. — Даже боги не всесильны. Песчинка может сломать огромный механизм.
— Хорошо, тогда скажи вот что: почему Император не доверяет тем, кто имеет магические способности?
— Его душа темна и противоречива. Он не любит магию и боится ее.
— Но он же не посадит всех, имеющих отношение к магии, в тюрьму? — спросил Трепов.
— В этом нельзя быть уверенным, — ответил череп.
По комнате пронеслась волна испуганных вздохов. Кто-то судорожно расстегнул воротник рубашки.
— Давайте, наверное, закончим, — сдавленно улыбнулся Томилин. — Было очень интересно, но не перейти ли нам к чему-то другому.
Нечаев согласно кивнул, что-то шепнул, и красноватый свет в черепе погас.
— И все-таки интересно было бы узнать будущее, — вернулся к теме Вадим.
— Но страшно, — произнесла одна из девушек.
— Нельзя бояться будущего, — убежденно провозгласил Вадим. — Тем более нам, современным и образованным людям.
— А мы и не боимся! — слегка ударил кулаком по столу Трепов. — Чувствуем легкое волнение, но не более того. Правильно я говорю?
С разных концов стола послышалось «да, правильно». Согласилась даже девушка, которая только что заявила о страхе.
— Специально для смелых гостей графа у меня есть еще кое-что, — кивнув, отозвался Нечаев. — Так называемое окно Атла. Купил в Чили за совершенно безумные деньги, но оно их стоит. Вот, посмотрите.
Он показал нам маленький кусочек стекла, заключенный в деревянную раму. Он напоминал окно из игрушечного набора для кукол. Кто-то при виде его даже засмеялся.
— Жуткая вещь, — серьезно пояснил Альберт, — хотя по виду и не скажешь.
— И в чем его жуткость? — поинтересовался Трепов.
— Картины в этом стекле можно спроецировать на окно в комнате. Не знаю, насколько они правдивы, но многих шокируют. Говорить окно Атла не умеет, но то, что оно покажет, в словах не нуждается. Так что, если никто не против…
— Никто не против, — уверенно заявил Томилин. — Для этого желающие сегодня и собрались. Мы, несмотря на все, с оптимизмом смотрим в будущее.
Альберт с помощью подпорки поставил стеклышко вертикально на стол и зажег перед ним такую же свечу, какая горела, когда ожил глиняный человечек.
Затем он сказал несколько слов на том же непонятном языке, которым только что произносил заклинания, и стекло засияло чуть заметным голубоватым светом.
Такой же свет заструился вокруг штор, закрывающих окно в комнате.
— Спрашивайте, — предложил Нечаев. — Только один вопрос. Часто обращаться к окну Атла нельзя.
Все молчали. Тогда Альберт посмотрел на меня. Тяжелый у него взгляд, хотя и насмешливый.
— Скажите вы что-нибудь!
— Что ждет Москву в будущем, — произнес я и пожал плечами.
— Отличный вопрос, — одобрил Нечаев. — Я повторю его на понятном предмету языке.
Он сказал несколько гортанных слов, после чего свет и стекла, и виднеющийся вокруг штор стал сильнее и немного заискрился.
— А теперь идем к окну. Откроем шторы, господа.
За окном были не ночные окна расположенного за дорогой соседнего особняка, а Москва перед закатом.
Солнце еще сияло, а мы смотрели на город будто с последнего этажа московской высотки.
И увидели многое.
Брошенные дома с разбитыми окнами, поваленные фонарные столбы и сгоревшие автомобили. Людей на улицах нет. Прямо под нашим окном — скелет чудовищного саблезубого зверя, на котором пировали похожие на огромных ворон птицы.
И над всем этим — красное, уходящее за горизонт солнце.
— Что это значит? — прошептала какая-то девушка.
— Не знаю, — покачал головой Альберт, — раньше я такого не видел.
