— Вроде того. Так бывает.
— Глупость какая-то… собственничество.
— У нас это называется «ревность», — ответил я.
— Ревность — это когда возникает разлад в браке. Когда люди ошиблись, выбирая друг друга, — наставительным тоном сказала Лаймиэ.
А я вдруг понял, что на русском и на эйра слова, обозначающие ревность хоть и близки, но всё-таки не совсем тождественны.
— Ладно. Тебе самому-то как? — спросила она. — Понравилось?
Я уже набрал в грудь воздух, чтобы уклончиво ответить, но тут в дверь вдруг снова постучали.
— Кто бы это мог быть? — с беспокойством спросила Лаймиэ.
Вместо ответа я открыл.
На пороге стоял Лэм. Он успел переодеться в чистую одежду, был вымыт и аккуратно причёсан. Я про себя отметил отличную работу педагогов в школе.
— Привет! — улыбнулся я. — Ты какими судьбами?
— Судьбами? — растерянно переспросил мальчишка. А я только после этого сообразил, что использовал смысловую кальку русского фразеологизма, которая для местных звучала странно.
— Ладно, я просто рад тебя видеть.
Мальчишка просиял. Потом запустил ладошку в складки своей туники и достал помятый рулон.
— Это вот было у трийана, на которого стол упал, — сказал он. — Тут что-то про план полётов. Может, что-то важное?
Айтен глядел на меня растерянно и даже немного смущённо. Между нами на столе лежал развёрнутый свиток, который притащил Лэм. Глава службы безопасности только что закончил внимательно изучать его.
— Как ты понимаешь, меня волнуют две вещи, — сказал я, вздохнув и откинувшись на высокую спинку стула. — Первое: систематизация работы с трофеями. Нужно было об этом подумать. Нам всем.
— Согласен, — кивнул Айтен. — Дам распоряжение обыскать все трупы, изучить трофеи. Хотя это отвлечение ресурсов…
— Второе, — продолжал я. — Мы слишком мало уделяли внимание аналитике боевых возможностей сторон. И чуть не упустили этот важнейший момент.
— И тут не спорю, — он пожал плечами.
— Нужно собрать головастых людей. Лучше до нашего отлёта. Я передам им свои соображения, а они уже пускай дальше думают, где трийане могут ударить.
— Головастых? — Айтен удивлённо поднял бровь. — Ты хотел сказать умных, так? Не обязательно с физически большой головой?
— Верно, — кивнул я. — Конечно, умных.
Интересно, приживутся ли среди местных какие-то из земных выражений, которые то и дело у меня вырываются? Наверняка. Вот оно, культурное влияние наглядно…
«Предварительная обработка данных, полученных от зондов, готова. Самая главная угроза — применение химического или биологического оружия. Некоторые признаки подготовки есть, хотя они явно осторожничают», — вмешался Вася.
«Вот с неё и начнём», — ответил я.
Если говорить о большой авиации, то там среди людей и трийан соблюдался примерный паритет: количество пилотов и машин, оборудованных соответствующими органами управления, было равным. Однако вертолётов, которыми могли бы управлять трийане, было радикально меньше. Понятное дело, это связано с их физиологическими особенностями. Стабилизирующие системы — дело дорогое и хлопотное. Так что трийане в определённом смысле шли «ва-банк», планируя воздушную атаку. Теперь понятно, почему: рассчитывали, что мы не сможем воспользоваться преимуществом, на которое они сами нам указали, своими действиями.
В найденной Лэмом записке содержалась часть плана по уничтожению вертолётного потенциала человечества. Именно этим должна была заниматься мобильная группа триан, сразу после «зачистки» поместья.
— Говоришь, мальчишка нашёл это? — нахмурившись, уточнил Айтен.
— Да, — утвердительно кивнул я. — Лэм. Парень из города, у которого родители на севере.
— Я всегда скептически относился к «ледяной закалке» северян, — вздохнув, признался глава безопасности. — Но, похоже, скоро поменяю своё мнение. Смышлёный мальчишка, я подключу его к нашей группе.
— Хорошее решение, — согласился я.
— Всё равно в школе каникулы… да и к родителям его не вдруг отправишь. Пускай пользу приносит.
После этого разговора я направился на аэродром. К Лэму заходить не стал — пускай кто-то из подручных Айтена принесёт новость. Так будет лучше, у местных мальчишек не создастся ощущение, что я, мол, вытащил своего любимчика в интересное место.
Аэродромное хозяйство в поместье было серьёзным: большая бетонная полоса, два местных километра в длину. Кажется, что много — но и местным самолётам нужно больше пространства для разбега, чем земным аналогам. Так что это средний показатель, на самом деле. Хотя всё равно очень достойный для относительно небольшого частного хозяйства.
