Наконец, мы подняли достаточно высоко, чтобы Лаймиэ начала следовать прямым курсом на юг, в сторону моря, берег которого уже виднелся на горизонте.
— Красиво здесь, правда? — спросила она.
Её голос в шлемофоне звучал глухо из-за нашейного микрофона.
— Правда, — охотно согласился я.
Здешнее солнце уже перевалило за полдень. Восточная часть неба была окрашена оранжево-зелёным градиентом. Не уверен, что на Земле где-то встречается подобная расцветка.
— Я иногда пытаюсь представить себе ваш мир… — продолжала лётчица.
— И… как?
— Должно быть, это очень странно: видеть, как снег покрывает пространства, где когда-то зеленели поля. Тревожно. Я не уверена, что хотела бы это видеть.
— Снег всегда тает весной. И появляется новая зелень, — заметил я.
— Да, и это тоже очень странно… хотя, наверно, красиво.
— В умеренном поясе весной цветут многие растения, — заметил я. — Это действительно красиво.
— Скажи… у меня есть хоть какой-то шанс увидеть всё это?
Я не мог видеть её глаза — лишь затылок шлема. Но почему-то в этот момент я очень легко представил себе их выражение.
— Шанс всегда есть, — ответил я.
— У тебя большой корабль?
— Совсем нет, — ответил я. — Всего на одного человека. Но, если всё пройдёт хорошо — будут и другие корабли. Больше моего. Возможно, гораздо больше!
— А его никак… не переделать? — не сдавалась она.
— Вопрос в ресурсах. В горючем. В перегрузках, которые надо пережить на старте и для которых нужно специальное кресло, — ответил я.
— Ясно.
В наушниках зашумело: я догадался, что она вздохнула.
— Странно, что у вас строят такие корабли для совсем одиноких людей… чтобы лететь через такую космическую пропасть!
— Вопрос ресурсов, — ответил я. — К тому же, это первый полёт. Было много неожиданностей. Если бы я был не один — могла бы произойти трагедия. Дело в том, что другое пространство, которое нужно преодолевать на пути сюда, требует…
— Первый? — перебила Лаймиэ. — В смысле, первый для тебя? Ты раньше никогда не летал к другим звёздам?
— Первый вообще, — признался я. — Для всей нашей планеты.
Некоторое время было тихо. Потом Лаймиэ произнесла непереводимую эмоциональную фразу, примерный эквивалент которой в русском языке звучал бы как: «Ну нихрена ж себе!»
До острова добрались засветло, но уже на закате. Заходили со стороны морского порта, который представлял собой единственный пирс и складские строения из гофрированного металла, когда-то белые, но выцветшие до серо-жёлтого. Пирс, разумеется, был пустым.
Сама тюрьма напоминала древнюю цитадель: высокие стены из плотного песчаника, единственные узкие ворота, прямоугольные крыши бараков на территории. Снующие во внутреннем дворе люди — вероятно, заключённые. Меня немного удивило, что ворота тюрьмы были открыты, и никакой охраны я не увидел. Впрочем, может, они имели чисто символическое значение на этом острове?
Перед тем, как сесть, мы благоразумно сделали круг надо островом. И с противоположной стены тюрьмы-цитадели обнаружили подпалины от нескольких пожаров. Кое-где песчаник обрушился, открывая зияющие проходы на территорию. Перед стеной было несколько тёмных пятен, будто кто-то разводил огромные костры, которые уже успели потухнуть.
— Что-то здесь было, — заметила Лаймиэ.
— Определённо, — согласился я.
— Бунт?
— Да больше на штурм похоже…
И в этот момент я заметил, что возле противоположного порту берега острова, на отмели проглядывает силуэт какого-то затонувшего судна.
— Странно… — заметила Лаймиэ.
Краем глаза я увидел какое-то движение со стороны крепости-тюрьмы. Посмотрел туда. Над одной из стен крошечная фигурка человека размахивала полосатым, жёлто-белым флагом.
«Сигнал бедствия», — заметил Вася.
«Угу, — мысленно ответил я. — Помню».
— Будем садиться? — спросила лётчица.
— Давай подлетим поближе. Оглядимся.
Возле порта была большая площадка, которая, возможно, когда-то задумывалась как вертолётная. Но, видимо, этот вид транспорта тут был не слишком популярен: на ней не осталось даже разметки, не говоря о других признаках аэродромного оборудования. Например, топливозаправщиков. Меня сильно беспокоил ограниченный запас горючего, который мы вынуждены были тратить на облёт острова.
Когда мы снова приблизились к порту, со стороны крепости в сторону порта по дороге бежали несколько человек. Они были в одних штанах, безо всяких знаков различий. Их голые спины блестели от пота на ярком солнце.
— Заключённые? — спросил я.
— А кто его знает… — неопределённо ответила Лаймиэ. Но потом добавила: — У первого я вижу звание-статус! Высокий… кто-то из опытных охранников, может, сам начальник!
— Садимся, — твёрдо сказал я.
Они ждали нас на границе площадки. Трое суровых бородатых мужиков. Выглядели они, прямо скажем, так себе: у одного я заметил перевязанную руку, у остальных — мелкие ссадины на коже. Штаны, в которые они были одеты, возможно, когда-то были форменные, но теперь они превратились в подобие грязных тряпок. А вот ботинки очень похожи на те, которыми снабдили меня в поместье. Впрочем, их состояние тоже оставляло желать лучшего.
Все трое были вооружены — я видел огнестрелы в кобурах на поясах.
