— А что, если предатель — Айтэн? — спросил я.
— Всякое может быть, — сказала Лаймиэ и тут же спросила: — Ты ничего не улавливаешь странного во всей этой ситуации?
— Улавливаю, — ответил я. — Зачем высылать к нам эту непобедимую армаду, если они знают про взрыв? При условии, что мы — главная цель, конечно.
— Ты — главная цель, — поправила Лаймиэ. — Ну и какое может быть объяснение?
— Их несколько, — вздохнул я. — Первое: чем-то ещё эта колония на острове их беспокоит. Может такое быть? Может, легко, учитывая прошлое здешних сидельцев, их особые навыки, верования и прочее.
— Ты сам в это веришь?
Я деликатно промолчал.
— Ладно. Ещё какие варианты? — спросила она выдержав паузу.
— Второе: плохая координация. Информация о предполагаемом успехе после взрыва вертолёта не успела дойти до верха и вернуться обратно — к другим исполнителям. Вот они и не отзывают корабли. Перестраховываются. Пересекающиеся планы, это распространённая практика, на самом деле, — ответил я.
— Хорошо, — ответила Лаймиэ. — Тогда третий вариант: они знают, что покушение не удалось. И не стали отменять альтернативный вариант.
— Это тоже возможно, — согласился я. — Как и активное участие третьей или даже четвёртой силы в игре. Как тебе такое объяснение?
Я не хотел говорить этого. Просто в какой-то момент меня начал раздражать её тон. Неожиданно для себя самого я вдруг понял, что мне захотелось поставить её на место. Меня откровенно злило, что в опасной для себя ситуации она вдруг решила ощетиниться, в том числе на меня.
Она вдруг неожиданно прижалась ко мне. Обняла. Потом взяла меня за уши, притянула к себе и… поцеловала. Глубоко, страстно, ошеломительно.
— Извини. Нервы, — вздохнула она, отстраняясь.
Вместо ответа я крепко схватил её за талию. Притянул к себе обратно. Поцеловал её шею, прижал её бёдра так, чтобы она почувствовала всю серьёзность моих намерений.
— Ты с ума сошёл! — выдохнула она. — Кто-то зайти может!
Я не ответил, воюя с пряжкой этого проклятого церемониального вшитого ремня на штанах. В конце концов я его победил. Как и её сопротивление.
В помещении был небольшой резервуар с морской водой. Мы использовали её, чтобы привести себя в порядок и освежиться. Вопреки опасениям Лаймиэ, никто нас не побеспокоил.
— Спасибо, — вдруг сказала она, когда я уже готов был выходить.
— Тебе спасибо, — ответил я, потрогав пальцем мочку её уха.
— Не знаю, как у вас в мире, но у нас женщины давно формально равны мужчинам по правам… — сказала она. — Но всегда есть некоторые… шероховатости. Как с трийанами. На них можно долго не обращать внимания, надеяться, что они как-то сами собой сгладятся. Понимаешь?
— В моей стране на войну призывают только мужчин, — сказал я после небольшой паузы. — Но в отряде космонавтов, которые со мной готовились лететь к звёздам, женщины были.
— Правда? Сколько? — заинтересовалась Лаймиэ.
— Одна… — вынужден был признать я.
— Тогда, наверное, ты можешь понять… мне было не просто. В нашем деле женщин не так много. Особенно на таких должностях. Тут мало быть таким же, как мужчина. Нужно быть лучше. Понимаешь?
— Ты крутая, — сказал я.
В полуподвале было слишком темно, я видел лишь её силуэт. Но в этот момент я почувствовал, что она улыбается.
— Ладно, — вздохнула она. — Переживём. Только вот что: среди старой гвардии спецов есть поговорка — «Лучше смерть, чем бесчестье». Ты понимаешь?
— Она звучит очень по-военному, — заметил я.
— Вот и отлично. Значит, понимаешь. Не вздумай меня бросить, понял? — сказала она. В её тоне снова прорезалась агрессия, но теперь он был более уверенным, что ли. Без лишних нервов. И это мне понравилось.
— Так точно! — ответил я на русском.
— Это что ты сейчас такое сказал? Ругательство? Смотри, я ведь запомню!
— Это уставная форма ответа, — сказал я. — Как принято у военных. Готовность исполнить приказ.
Она приблизилась ко мне. Быстро поцеловала в губы, после чего развернулась и направилась к выходу.
Я понюхал маслянистую жидкость. Качество дистиллята всё ещё оставляло желать лучшего. Вздохнув, я вылил пробу обратно в котёл и добавил сушёных водорослей в топку.
Да, на острове нашёлся аналог самогонного аппарата. Официально алкоголь был в учреждении запрещён, как и в большинстве округов Нарайи, но администрация смотрела на его употребление сквозь пальцы — до тех пор, пока заключённые не выходили за определённые рамки и не злоупотребляли такой вольностью. За тем, чтобы порядок и умеренность сохранялась, следили неформальные авторитеты. И, по словам Ильтэна, главного психолога, вполне успешно. По крайней мере, неприятных инцидентов, связанных с алкоголем, не случалось уже лет десять.
