В пещере не было постоянного света. Фонарики включали только на время смены караулов и контроля полосок, ради экономии батарей. И в полной темноте, должно быть, мои пыхтения и сопения во время отжиманий и приседаний могли вызвать некоторое беспокойство соседей. Но мне было плевать.
Такие разминки приходилось делать каждые десять-пятнадцать минут. Иначе холод становился совсем уж невыносимым. Я даже хотел попроситься в дозор, чтобы выйти наружу, надеясь, что там не настолько холодно. Но Вася отговорил меня. «Мы в пустыне, — сказал он. — На дне ущелья может быть ещё холоднее, чем здесь!»
Осознавая, что утро я встречу в полном изнеможении, я малость приуныл. И тут на помощь пришла Лаймиэ.
Я ощутил её присутствие рядом, когда собирался вставать на очередной сет «разминки».
— Мучаешься? — шёпотом спросила она.
— Есть немного, — неохотно признался я.
И в тот же момент почувствовал, как на меня опустилось что-то шуршащее и почти невесомое.
— А ведь мог бы попросить о помощи, — сказала Лаймиэ, устраиваясь со мной рядом.
Она прижалась ко мне. Я поднял руки и обнял её, неожиданно обнаружив, что её комбинезон оказался расстёгнут. В этом не было ничего эротического. Она сделала это, чтобы эффективнее отдавать своё тепло.
— Это термоодеяло, — так же шёпотом продолжала она, укутывая нас поплотнее. — Оно отражает инфракрасные волны и непроницаемо для воздуха. У каждого пилота в комбинезоне есть такое, вместе с аптечкой.
— У нас есть такие же, — ответил я. — Спасибо.
— Не жди в следующий раз. Хорошо? Если я могу чем-то помочь, говори сразу. Вдвоём всегда легче.
— Хорошо, — пообещал я.
Холод постепенно отступал. Накатывала сонливость. И в какой-то момент я перестал ей сопротивляться.
Мне редко снятся сны. И это, пожалуй, хорошо — я не слишком хочу сталкиваться со многими вещами, которые скрываются в глубинах моей памяти. Не хочу отпирать двери, которые с таким трудом тщательно закрыл на замок и запечатал.
Но этот сон мне, скорее, нравился. В нём было тепло. Я лежал на берегу ласкового моря и смотрел на горизонт. Там, вдалеке, шла вереница торговых кораблей. Я знал, что они направляются в Новороссийск.
— Их так много! — удивилась Лаймиэ.
Она рядом со мной лежала на песке. Над нами нависала известковая скала. «Значит, мы где-то рядом с Геленджиком», — сообразил я. И только потом осознал, что вижу Лаймиэ на Земле.
— Конечно. Порт большой!
Я приподнялся на локтях и посмотрел на неё. Она улыбалась. Её кожа стала бронзовой от загара, а сложение, пускай и остающееся могучим по земным меркам, всё-таки стало более изящным. «Похоже, мы здесь давно. Да, Вася?» — мысленно спросил я. И не получил никакого ответа.
Меня это расстроило. Я вздохнул и снова посмотрел на горизонт. Где-то закричала чайка. Лаймиэ посмотрела в ту сторону, прикрыв глаза от прямых солнечных лучей.
— Птицы. Это лучшее, что есть на Земле! Разве не чудо? — сказала она.
— Пожалуй, — согласился я.
— Но вот ваши насекомые… это бр-р-р-р!
Я рассмеялся.
— Но их не бывает зимой, — продолжала Лаймиэ. — Они не могут двигаться, когда холодно. Возможно, я могла бы полюбить здешнюю зиму. Скажи, она ведь скоро наступит?
Я посмотрел на небо. Его глубокая синева вдруг выцвела, подёрнулась серой дымкой. А потом пошёл мелкий снежок. Тепло стремительно улетучивалось.
Я вздрогнул и проснулся. Открыв глаза и обнаружив вокруг полную черноту, я судорожно вздохнул. И лишь потом окончательно вернулся к реальности.
— Тейдан! — прошептала Лаймиэ.
Она откинула термоодеяло и аккуратно трясла меня за плечо.
— Да? Да, проснулся, — ответил я.
— Объявили завтрак. Тебе обязательно надо поесть после нагрузок. Ты как вообще?
После сна в неудобной позе на короткой подстилке, тело затекло. Я снова размялся, стараясь не обращать внимания на ноющие после вчерашнего мышцы.
Как раз в конце разминки в пещере зажгли свет: дежурные включили пару фонарей и направили скрещенные лучи на свод.
Бывшие заключённые, назначенные поварами, стояли на раздаче возле поклажи, сгруженной с одной из тележек. Завтрак был скудным: немного сушёной рыбы и каких-то морских гадов, видовую принадлежность которых я даже не хотел знать. Плюс порция холодной воды.
Тем не менее, пища меня взбодрила. Через некоторое время внутри начало разливаться приятное тепло.
Как раз тогда, когда я начал было задумываться о том, что хорошо бы послать наружу разведку, ко мне подошёл Минлэр.
— Тейдан, подойдёшь? — он кивнул в сторону дальнего угла зала, где разместился он с бывшим тюремным руководством. Там же сейчас находился и Трумбэл.
— Конечно, — ответил я, посмотрев на Лаймиэ.
— Иди, придумывай, как нам выбраться, — улыбнувшись, сказала она.
На днище одной из перевёрнутых тележек организовали что-то вроде рабочего стола. В центре находился развёрнутый свиток с картой Тер-Маа, изобилующей пробелами.
— Похоже, мы здесь, — пробасил Трумбэл, указывая на участок южнее и западнее точки высадки.
«Он совершенно прав!» — подтвердил Вася.
