«Оно и правильно. Но, опять же, для страны будет хорошо, если ты вот так вот, сам решишь этот вопрос. Почему-то ребята наверху уверен, что ты всё сделаешь правильно. Тебе доверяют, — Вася вздохнул и добавил: — Хорошо, что они не знают и не видели то, что видел я».
«Иди в ж…» — беззлобно сказал я.
«Пожалуй, воздержусь. Оттуда до мозга импульсы будут дольше идти», — ответил Вася.
В этот момент я услышал, как отрылась дверь пилотской кабины. Через пару мгновений в проходе возник опрятный седобородый мужик с грустными серыми глазами. Он поглядел на меня, растянул тонкие губы в скупой улыбке и сказал на английском:
— Евгений, для меня честь приветствовать вас на борту.
Я нехотя встал и протянул ему руку для приветствия. Он охотно пожал мою ладонь.
— Спасибо, мистер…
— О’Коннор! — спохватился пилот. — Майкл О’Коннор. Я командир этой посудины.
— Очень приятно, — кивнул я.
— Не желаете ли пройти в кабину? — спросил пилот. — Это всё-таки редкий тип, скоро таких уже и не встретишь… а когда-то она была королевой небес!
Я поколебался секунду. Хотел даже спросить, действительно ли он этого хочет? Или это компания настояла на предложении? Но потом справедливо решил, что это будет слишком грубо.
— Конечно, — кивнул я, улыбаясь. — Было бы очень интересно!
Честно говоря — кабина меня не особо впечатлила. «Арбуз» как «Арбуз»; всё предельно стандартизировано и не менялось уже пару десятков лет. Когда-то давно я даже летал на симуляторе, был период в жизни, когда мне это казалось интересным.
Однако из вежливости я внимательно оглядел приборную панель, восхищённо поцокал языком и даже, изображая внутренний трепет, прикоснулся к четырём РУДам.
— Да-да, скоро пилоты уже совсем забудут, что когда-то на самолёты ставили по четыре движка, — прокомментировал Майкл и предложил, указывая на командирское кресло. — Присядете?
— С удовольствием, — кивнул я, опускаясь в кресло.
Наверно, Макс был бы рад оказаться здесь на моём месте. Мне даже стало немного неудобно; я испытал что-то вроде приступа синдрома самозванца. Я ведь никакой не пилот.
И тут на приборной панели я заметил кое-что странное. Неприметная фигурка, приклеенная присоской к боковому стеклу, со стороны сайд-стика, который здесь заменял штурвал. Космонавт в чёрном скафандре с непропорционально большой головой улыбается и машет рукой. Мне понадобилась пара секунд, чтобы узнать себя самого.
Майкл проследил направление моего взгляда и явно смутился.
— Это… на удачу, — пробормотал он. — Новая пилотская традиция.
— Понимаю, но… интересно всё-таки почему — я ведь не пилот, — всё-таки вырвалось у меня.
— Всё началось с борта, который чуть не потерпел аварию во время перелёта из Чили в Австралию. Это самый отдалённый от берегов рейс, если что, — немного сбивчиво пояснил Майкл. — Так что, в случае чего, рассчитывать особо не на что. Пилот — молодой мальчишка из Бразилии — ваш фанат. В общем, ему каким-то образом удалось дотянуть до Сиднея, даже эксперты потом называли это чудом. А он потом, когда раздавал интервью — показал такую же фигурку у себя в кабине. Говорил, что она помогла… вот после этого оно и стало чем-то вроде традиции.
Я поражённо молчал. Сама идея о том, что какой-то совершенно незнакомый мне парень считает мою фигурку чем-то вроде личного талисмана показалась мне совершенно сюрреалистичной.
— До меня дошли слухи, что вам удалось спасти своего коллегу, который чуть не застрял где-то там, среди звёзд, — продолжал Майкл. — И что он настоящий военный лётчик. Вроде как говорят, что вы сейчас должны проходить карантин на Луне и вернуться торжественно вместе… так что, честно говоря, все будут сбиты с толку, когда узнают, что вы вернулись на Землю вот так — один, и безо всякого объявления.
— У меня новая версия иммунитета, — ответил я. — Она позволяет проходить карантин чуть быстрее. Я решил вернуться немного раньше, чтобы решить кое-какие личные дела.
К его чести, Майк не стал ни улыбаться, ни ухмыляться. Собственно, он вообще не стал заострять на этом внимания — хотя наверняка был в курсе ситуации.
— В общем, если про этого лётчика правда — то теперь ваши изображения и фигурки точно будут во всех кабинах всех воздушных судов. Да и космических, наверное, тоже, — серьёзным тоном сказал Майкл. Потом вдруг добавил с неожиданным сочувствием: — Тяжело быть живым символом. Но… просто примите это. Таковы люди.
— Я понимаю, — ответил я, поднимаясь с пилотского кресла. — Спасибо за экскурсию.
— Всегда рад, — улыбнулся Майкл.
И я вернулся на своё место.
Хуже всего было то, что уже в Дубае меня встречали. Возле выхода из телетрапа толпилась куча народа со смарт-камерами: лидеры мнений, художники, представители новостных сетей и просто любопытные. Цепь из сотрудников безопасности аэропорта сдерживала их напор. Им помогали местные полицейские; их присутствие заставляло толпящихся оставаться хоть в каких-то рамках приличия.
Когда я увидел всё это дело, мне захотелось провалиться куда-нибудь в подвал, а Васино предложение о маскировке уже не выглядело таким уж смешным и нелепым.
