Я кивнул и приготовился слушать дальше. Лаура посмотрела на Хелен; та взяла её за руку и легонько сжала ладонь.
— Кажется, что с этим сложно смириться, — добавила Хелен, — но нас никто не принуждал. До последнего момента мы могли развернуться и уйти. И никто бы нам ничего не сделал.
— Скажу больше: нас было трое именно на случай, если кто-то из нас откажется, — сказала Сесилия, чуть погладив меня по руке. — Но ты сам оказался лучше, чем мы надеялись. Никто из нас не захотел уходить.
— Понятнее не стало, — сказал я, улыбнувшись.
— Знаешь, Женя, — вдруг сказала Хелен. — Жизнь фундаментально несправедлива. Если ты родился в семидесятых, в фавелах, то шансов прожить хорошую и долгую жизнь у тебя не так уж много.
Я нахмурился. Даже после родов Хелен выглядела максимум на двадцать три. При чём тут семидесятые?
— Ты не представляешь, на что можно пойти только ради того, чтобы получить шанс, — продолжала она, мельком взглянув на остальных.
— Кажется, у вас с этим проблем нет, — на всякий случай сказал я.
— Я говорю про своего отца, — сказала Хелен, вздохнув и мельком взглянув в окно. Мы как раз выезжали с территории аэропорта. Совершенно не к месту я вдруг вспомнил про всякие формальности вроде пограничного контроля. Но, похоже, этот вопрос моих спутниц нисколько не волновал.
— У наших отцов примерно одинаковые истории, — вмешалась Сесилия. — Родились в очень бедных семьях. Никаких перспектив на будущее. А тут вдруг в их жизни появляется некто и предлагает сделку.
— Что за сделку? — спросил я, насторожившись.
— Ты не переживай. Все условия мы уже исполнили. Наши отцы должны были найти себе жён по подсказке. Родить обязательно дочерей, и подготовить их к тому, что случилось между нами тогда, в Рио, — ответила Лаура.
— Взамен они получили всё. Бизнес. Богатство. Возможности. Положение в обществе и гарантированное будущее, — продолжала Сесилия. — Как ты понимаешь, отказаться было сложно.
— Хотя тот, кто предлагал им это, намекал, что отказавшиеся были. Удивительно, правда? — спросила Лаура, грустно улыбнувшись. — Сколько мальчишек, родившихся в фавелах так никогда и не стали мужчинами…
— Так. Давайте-ка с этого места подробнее, — решил вмешаться я. — Кто предложил? Как именно он обеспечил выполнение условий сделки? Просто дал денег? Известно, как он выглядел?
— Да, я вот так же отреагировала, когда отец мне всё рассказал, — улыбнулась Лаура. — Но сначала, конечно, у меня была истерика. Неприятие. Я пыталась бунтовать. Даже сбежала из дома на пару дней — но, похоже, отец на это и рассчитывал. Потому что я успела посмотреть, что такое настоящая жизнь на улицах. И знаешь, Женя… мне это не понравилось. Я поняла, почему отец пошёл на это… — Она вздохнула. — Кстати, полная открытость и добрая воля — часть условий сделки. Мы должны были знать, зачем и на что идём. Должны были сами принять решение.
— У всех примерно так же было, — добавила Сесилия, вздохнув. — Но я ещё уехала в Штаты. На полгода. Думала, смогу забыть всё это, устроюсь сама и… в общем, хорошенько подумав, я приняла нашу цель.
— Женя, наши отцы никогда не видели того, кто предложил им это, — сказала Лаура, видимо, наконец-то решив ответить на мои вопросы. — Мой рассказывал, что однажды его приятель, с которым вместе они промышляли мелкими кражами, заговорил незнакомым голосом. И предложил сделку. Тогда он решил, что приятель проглотил что-то не то и попытался привести его в чувство. А поверил в происходящее он только тогда, когда по подсказке его ставка на футбольном тотализаторе сыграла. И тогда он уже на всё согласился.
— Это нечто появлялось в самых разных людях, — продолжала Хелен. — Иногда совершенно неожиданно. Оно подготовило для отца настоящую стратегию того, как оказаться на самом верху. Оно предупреждало об опасностях. Подсказывало правильные решения в сложных ситуациях. И вот так, год за годом, отец поднялся с самого дна до первой десятки богатейших людей Бразилии.
— Наши отцы владеют половиной этой страны. А то и больше, — улыбнулась Лаура. — И не только этой. Всё благодаря неведомому голосу, который вселялся в разных людей и давал подсказки.
Конечно же, я вспомнил Снежану. У меня почти не было сомнений, что отцы девушек и я сам имели дело с одной и той же сущностью.
— Ещё отцы знали о тех, кто управлял нашим миром до того, как ты слетал и вернулся, — сказала Хелен. — Как ты понимаешь, требовалась особенная маскировка, чтобы не привлекать внимание все эти годы… так что не могу сказать, что это всё давалось отцу легко.
— А ещё голос любил поговорить о странных абстракциях, мне отец об этом рассказывал, — вмешалась Хелен. — Про математику, про хаос, про тепло и холод… у него была какая-то своя, особенная философия. Он ничего не пропагандировал, но старался делиться, если отец проявлял интерес.
Я посмотрел в окно. Мы мчались по улицам города, который стремительно погружался в ночь. На фоне ярких мелькающих огней я увидел собственную озадаченную физиономию в отражении.
— Для чего это всё? — спросил я. — Он поделился?
— Нет, хотя, конечно, отец спрашивал, — ответила Лаура.
