На борту я окончательно расслабился. Посмотрел парочку фильмов, причём один из них оказался сгенерированным «независимым создателем». Если бы не соответствующая пометка на обложке — ни за что бы не догадался. Фильм был интересным: про любовный треугольник между французским солдатом, дочерью туарегской королевы, которая должна была унаследовать положение матери, и её знатным соплеменником. Там было много про туарегскую культуру и обычаи, о чём я раньше даже не подозревал. Сюжет развивался нетривиально: знатный туарег, претендовавший на сердце будущей королевы, вдруг разлюбил её и влюбился по уши во француженку, которая мало того, что была в два раза старше его, так ещё и оказалась матерью того самого француза. Закончилось всё, как полагается, трагически — туарегская принцесса, пользуясь своей властью, выкрала и убила мать своего поклонника, за то, что та, по её мнению, соблазняла туарегских мужчин. Француз не смог этого перенести и сначала убил свою возлюбленную, потом покончил с собой. А оставшийся не у дел туарег отравил королеву-мать. Зачем — я так до конца и не понял. Но в конце его казнили свои же какой-то жуткой казнью.
В общем, после такого кино собственные проблемы и переживания показались мне сущей мелочью.
Хорошенько выспавшись, я принял душ (на этом плече меня тоже пересадили в первый класс), привёл себя в порядок. Теперь я чувствовал в себе достаточно сил, чтобы пережить то, что мне предстоит. Я даже потренировал улыбку в душе — когда вытирался пушистым и мягким полотенцем. Вроде бы вполне получалось.
Когда борт подкатили к телетрапу и открыли люки, я был готов ко всему. Смело встал со своего места. Потренировал героическую походку и позы — и направился к выходу.
И тут меня ждал сюрприз. Стюардесса, которая обслуживала моё место, с вежливой улыбкой задержала меня и сказала: «Подождите, пожалуйста, пока остальные пассажиры первого класса покинут салон. Для вас подготовили особый проход. У выхода вас встретит человек, который проведёт вас до вашего лимузина».
Спустившись по боковому ответвлению телетрапа непосредственно на перрон, я оказался возле задней двери новенького «Ауруса-Сената». Её распахнул водитель — до черноты загоревший крепкий парень в чёрном костюме и фуражке. Я приветливо улыбнулся ему, кивнул и нырнул в прохладное нутро лимузина. До этого я, впрочем, успел заметить сотню любопытных лиц внутри терминала и множество камер, фиксировавших каждое моё движение.
Я думал, что машину прислало посольство. Что у кураторов из конторы проснулась совесть и они решили спасти положение, не дать местной общественности меня растерзать.
Ага, размечтался.
Внутри меня ждали все три девушки. В центре была Лаура — та самая, которая владела русским и вроде бы когда-то училась в России. Она изменилась за это время: черты лица стали более округлыми, густой загар сошёл. И ещё она поменяла причёску. Надо сказать, что аккуратное каре ей шло.
Впрочем, они все изменились, так или иначе. Что, наверно, не удивительно — беременность и роды, особенно первые, меняют женщин. Однако же, эти перемены вовсе не сделали их менее привлекательными. Скорее, даже наоборот. Я вдруг почувствовал, что тонкий аромат их тел в салоне невольно настраивает меня на определённый лад. Потом я ужаснулся своим мыслям, обозвал себя мысленно кобелём, сжал ладони.
Хоть Вася не стал вмешиваться в ход моих мыслей. Всё-таки он умеет учиться, совсем как обычный биологический человек.
— Привет, — первой заговорила Лаура, широко улыбнувшись. — Спасибо, что согласился прокатиться с нами.
— Мы подумали, что так будет лучше, — добавила Хелена, тоже на чистом русском.
Хорошо, что у меня на имена отличная память. Иначе могло бы быть неловко.
— Спасибо, — ответил я, пытаясь собраться с мыслями.
Такая встреча, чего уж там, оказалась для меня полной неожиданностью. Я-то думал, сейчас речь пойдёт о деньгах, алиментах и всём таком прочем. Больше того — был готов идти на встречу, практически, во всём. А тут такое…
— Ты, наверно, думал, что нам от тебя деньги нужны? — спросила Сесилия.
Лаура и Хелен переглянулись, едва сдерживая улыбки.
— Думал, — признался я. — И готов был помочь.
Сесилия чуть приподнялась и пересела на сиденье рядом со мной. Положила руку на мою ладонь. Признаюсь, у меня сердце снова забилось быстрее. Разные картины того, что можно было бы сделать в лимузине втроём, снова замелькали перед глазами. И я опять жёстко оборвал их, обругав себя последними словами.
Да что ж такое со мной происходит⁈
— Ты хороший человек, Женя — сказала она.
И это помогло: возбуждение немного отступило.
— Мы хотим быть с тобой честными, — продолжала Сесилия. — Рассказать тебе, что происходит.
Я пару раз вдохнул и выдохнул. Потом изобразил ответную улыбку и сказал:
— Хорошо, я слушаю.
Сесилия посмотрела на Лауру. Та не стала пересаживаться — просто немного подалась вперёд, стараясь заглянуть мне в глаза.
— Женя, мы знали, что понравимся тебе. Нас растили для того, чтобы тебе понравиться Авозможно, и родили специально для этого, — сказала она.
