– А еще хуже, – подхватил Захария, – что в твиттере со скоростью света распространяется всякая чушь, Трамп заявляет, что вирус сам чудесным образом исчезнет, этот ваш спец по новейшим заболеваниям утверждает, что умерших от вируса меньше, чем сбитых пешеходов, – всякая белиберда, которая уже тысячу раз обогнула земной шар. «Боинги» плюс твиттер – уж поверьте, этот коктейль точно приведет к взрыву.
Вдали от круга света, падавшего из здания, все громче звучало пронзительное тявканье лиса, от него просыпались неясыти, странный звук будто сдергивал вуаль со всех живых существ, погруженных во тьму, незаметно пробуждающихся к жизни.
– Меры по предотвращению распространения коронавируса: кашель и повышенная температура могут свидетельствовать о том, что вы заболели. В этом случае не выходите из дома, ограничьте контакты с другими людьми, как правило, болезнь проходит за несколько дней…
Этот призыв, снова и снова раздававшийся по радио, звучал совершенно безжизненно, казалось, что он исходит из громкоговорителя, подвешенного высоко над Парижем. В результате вставать хотелось даже меньше обычного. При этом весь день у Ванессы был расписан по часам, целых пять встреч одна за другой. Во время Недели моды Парижем овладела коллективная лихорадка, а из-за постоянных дорожных работ и перекрытия улиц добираться с места на место стало сложно как никогда.
Услышав предупреждения Каролины, Ванесса взяла за правило протирать салфеткой кнопки лифта. Прежде чем в первый раз сесть в метро, зашла в «Монопри»[14] и купила санитайзер на спиртовой основе. По несколько дней кряду таскала прозрачный пузырек в кармане пальто, однако, меняя одежду, забывала его переместить, и оказавшись без него в кафе или в метро, ощущала себя совершенно безоружной. Чтобы положить конец этим приступам паники, она решила купить сразу пять-шесть пузырьков, но нынче утром оказалось, что в продаже их больше нет, а свой она, похоже, забыла. Распереживавшись, она пересмотрела все магазинные полки, заприметила антибактериальные салфетки, цапнула сразу все найденные, одновременно стыдясь этакого мародерства.
Улицы полнились мелкими мимолетными страхами; в обычном случае Ванесса бы только нежилась в этом нервическом потоке, но вот уже несколько дней, как все вокруг будто потеряли голову и почти что излучали страдание, а в переходах метро звучали дурные предзнаменования. Париж плохо на нее действовал.
Гийом и Элена ждали ее в зале «Кафе де ла пэ». Она подошла к столику, никто не встал, чтобы с нею обняться. Они только что вернулись из Милана и рассказали, какая сутолока была в Мальпенсе накануне вечером – они будто бежали из-под бомбежки и даже поехали в аэропорт на такси, что по тамошним понятиям полнейшая глупость, да еще и вышло дороже, чем собственно билет на самолет.
– На дефиле были такие, что надевали маски в форме утиных носов, да, но только среди публики, а на подиуме нет, – пояснила Элена.
– Флавия говорит, что Рим опустел, их министр экономики сидит в карантине – представляешь, какая там обстановочка? – угрюмо буркнул Гийом.
Потом он добавил, что Флавия с мужем собирались дней на пятнадцать сбежать в Париж, пока все не уляжется. В Италии поговаривают о том, чтобы закрыть весь север страны, и для тех, кто там застрянет, это будет сущим адом.
Ванесса слушала, даже не замечая, что рядом стоит официант и ждет ее заказа. На душе все сгущались тени: а не слишком ли она рискует, ходя на эти встречи? Фотографы, с которыми ей предстояло повидаться в середине дня, тоже приехали из Милана. А что до Джошуа и Тимоти, инвесторов, с которыми она собиралась обедать, они вообще прямиком из Чикаго.
Ванесса, как фотограф и веб-дизайнер, привыкла работать в одиночку, однако недавно все-таки присоединилась к «Ветискору», проекту Элены и Гийома, в котором была задействована дополненная реальность: она отвечала за разработку программы, для чего нужно было использовать все свои контакты и тусоваться в мире роскоши. Требовалось убедить в своей полезности два-три бренда, обладавшие международным престижем, а уж потом за ними последуют производители готовой одежды. Элена страшно гордилась тем, что сумела забронировать столик в «Липпе», у самого входа – нет ничего хуже, чем ютится в глубине, а уж изгнание на первый этаж и вовсе равносильно тяжелейшему унижению… Тут Ванесса вдруг ощутила, что все это совершенно бессмысленно.
– Слушай, они несколько недель приставали ко мне с этим «Липпом» и тамошним выдержанным мясом, у них в Сан-Франциско такого нет, так что мы их сразим наповал, тем более бизнес-ангелы, которые лопают мясо, – это такая редкость.