Приехали они в половине второго ночи. Александр выпустил из кузова Кевина и Матео – оба были совсем не в духе. Пока они выгружали вещи и перетаскивали продукты на кухню и в сарай, Кевин не расставался со своей черной сумкой.
Александр удивился, увидев, что на кухонном столе стоит его прибор, еще сильнее удивила записка от Каролины, лежавшая на тарелке: «Все в холодильнике, только разогрей. Приятного аппетита и спокойной ночи».
Но обстановка сразу же начала накаляться: парни пытались говорить шепотом, но настолько громко, что слышно их было лучше, чем если бы они орали. Александр попытался знаком попросить их помолчать, напомнить, что тетя спит, что ей завтра надо работать. Братья не желали спать в одной комнате, им она показалась слишком маленькой, а еще там стояла только одна кровать, к тому же отсыревшая. Дверь в бывшую родительскую комнату была приоткрыта, Александр сунул туда голову, чтобы попросить Агату с Грегом вмешаться, но они оказались заняты – вполголоса переругивались по поводу тех самых коробок, которые привез Грег.
Александр не стал настаивать. У него не осталось сил ни на какие увещевания. Он отправился в ванную, пока ее не заняли, непрестанно жалея о том, что порой сетовал на тишину в доме.
– Видел, что охотникам больше не разрешают выходить?
– Да разрешают им выходить, они, пожалуй, единственные, кому еще разрешают, – сухо ответил Александр отцу.
– А вот уже и не разрешают, правительство передумало, то-то шум теперь по деревням поднимется!
– Ладно, а тебе какая разница? Ты на охоту не ходишь, не понимаю, чего тебя это так сердит.
– Чего меня это сердит? Да с тех самых пор, как весна стала начинаться зимой, я все пытаюсь тебя убедить, что посадкам нашим скоро конец. Кабаны и грачи там, наверху – ежели стрелять их больше некому, они живо тут у нас все уничтожат.
Родители пошли в поле, мама продолжала сажать салат, отец в кои-то веки присел на корточки, срезал молодые черенки с засохших стволов артишоков, чтобы их потом посадить. Александр возвышался над ними, стоя в полный рост против света.
– Уж я тебя, папа, уверяю: если бы Макрон запретил выходить всем, кроме охотников, шум бы поднялся среди тех, кого заперли дома.
– А посадки кто защищать будет?
– Хороший вопрос, но если шляться где угодно позволят только охотникам, все себе накупят винтовок!
– Ничего ты не понимаешь! Они теперь все ломанутся в долину!
– Кто?
– Кабаны, вороны, они только и ждут, чтобы мы сажать начали!
– Ага, и еще ящеры всякие приползут – вроде тебя.
– Я-то с тобой серьезно разговариваю.
– Ну так отстреливай их! Карабины наверху, их там полно и на любой вкус: есть дедушкины, есть твоего брата, есть еще те, которые я забрал у Крейсака, длинноствольные, под патроны двадцать второго калибра. Целый арсенал.
Мать поначалу не вмешивалась, но потом все-таки распрямилась и – в отличие от остальных, спокойно – напомнила сыну:
– После несчастного случая с твоим дядей здесь никогда даже не упоминали про охоту, а теперь-то уж точно никто не собирается ею заниматься, особенно твой отец.
– Мам, я про охоту вообще не говорю, но если вы вечером услышите, что кто-то бузит на грядках, можешь, чтобы их прогнать, просто выстрелить в воздух.
– Вот уж верно, – подтвердила она. – Сиди и жди до двух часов ночи, когда они спустятся… Нет, по-другому надо действовать: поставить подкормку вон там, рядом с ветряками, они тогда и пойдут в сторону лесочка.
Трудно было Александру убедить родителей в том, что он не станет ничего этого делать, тем более ставить бочки с кукурузными зернами или смазывать стволы деревьев гудроном, чтобы отвадить кабанов от грядок.
– Кабанов как начнешь подкармливать, так потом уже не бросишь, считай, у тебя новая домашняя скотинка.
Александр окинул грядки взглядом, оценивая, много ли еще нужно сделать. Спаржа уже лезла наружу, а сколько тут еще сеять и высаживать, и землю в ящики засыпать – он понимал, что без Фредо родители быстро выдохнутся, так что придется ему и на этот раз впрягаться и помогать.
Мать поднялась, с облегчением выдохнула, оперлась руками о бедра.
– На тебя в обед накрывать?
– Нет. Сама знаешь, наши наверху, не хотят, чтобы я у вас ел.
– Ой, вы там чего-то себе напридумывали, никто же у вас наверху не заболел, чего бы нам вместе-то не пообедать?
– Я тебе напомню, что там, между прочим, два подростка. От этих запросто можно заразиться. Каролина собирается попросить Агату, чтобы та наделала масок – хочет, чтобы мы все их носили.
– Ну уж так-то суетиться не стоит, – заметил отец.
– Слушай, ты уже два месяца только и твердишь, что ничем хорошим эта история с вирусом не закончится, что трупы будут собирать, точно уток во время птичьего гриппа; ну, вот этот вирус бушует теперь во всем мире, а ты мне говоришь, что мы зря суетимся?
Отец не ответил, только продолжал всаживать лопату в землю по самый черенок, выкапывая остатки клубней артишока, рука у него оставалась уверенной – каждый раз он извлекал наружу здоровые корни, которые обрубал четким движением.