– Знаешь, да, что я обещал отвезти корзины в мэрию? Поможешь вечером?
– С какой это радости ты должен собирать эти корзины на общественных началах? Я думал, ты на пенсии.
Отец явно обиделся, отвернулся и передернул плечами.
– Ты попросил бы помощи у моих сестриц, которые засели там наверху, или у своих внуков – у них свободного времени хоть отбавляй.
– Чего доброго, слухи поползут, – заметила мама.
– Да у нас вечно слухи ползут из-за всякой ерунды, подумаешь, одним больше, одним меньше. Я бы на вашем месте тут больше не стоял на коленках. И, кстати, мне бы надо пойти заняться щенками – вы их с утра еще не выводили?
– Пока нет, но ты там следи повнимательнее, как выпустишь – они сразу беситься начинают.
Александр прошел вдоль родительского дома до небольшого окошка в ванной комнате. Сквозь нейлоновую занавеску прекрасно было видно, что происходит внутри: щенки лежали в ряд на кафельном полу, положив головы друг на друга, мило и по-родственному. Ванная давно уже стала их любимым местом: похоже, еще не зная, что такое лето, они уже искали, где попрохладнее.
Стоило Александру открыть дверь, они все разом проснулись и кинулись к нему. Он присел на корточки, они тут же встали на задние лапы и полезли к нему на колени, чтобы лизнуть в лицо, что Александр им позволил, не отворачиваясь, – не хотел обижать. Он все никак не мог поверить, насколько сильно к нему привязались эти зверушки, их радость каждый раз его умиляла. Больше всего его трогало, как они тихонько повизгивают, глядя ему прямо в глаза – ищут внимания. Оставлять эту малышню себе совершенно неразумно, но при этом совершенно невозможно с ними расстаться.
Александр поднялся назад на ферму и перегнал коров на выпас рядом с участком Крейсака. Очень он гордился этими просторами. Год от года он все раньше выгонял коров на пастбище, при этом трава отрастала все быстрее, покосы давали все больше сена. В любой момент можно было выбирать, на какое поле их отправить, потому что все решало качество травы. Ему же оставалось только следить, чтобы травы отрастали как можно гуще – притормаживать самые скороспелые виды, давать злаковым и бобовым возможность распространяться. Разделив стадо напополам, он как бы удвоил свои угодья, так что теперь можно было никуда не спешить, каждому выпасу доставалось от шести до десяти недель, чтобы восстановиться. А еще и склоны холмов: там земля была твердой сразу после зимы, сабо в ней не утопали, а вот на равнине почва уже с февраля делалась рыхлой и проминалась под копытами.
Коровы к нему не кидались, как кутята, просто наблюдали, как он подходит. Случалось, что все-таки останавливали на нем взгляд, смотрели, бросив жевать, будто оценивали, будто тревожились за него, да – казалось, что их действительно что-то в нем интересует. Хотели убедиться, что у него все хорошо, проверить, каким он нынче себя ощущает, сильным или слабым. Потому что именно у него были ключи от ворот на пастбища, он открывал им путь в новые просторы, в разлив люцерны, к молодым побегам и цветению цветов, он служил гарантом доступа на дивную землю, которая их носила. Александр проверил, нет ли следов присутствия барсуков или кабанов, ничего не нашел, да и отпечатков косульих копыт не было тоже.
Ни сестры, ни зять, ни племянники не выражали ни малейшего желания выйти на улицу, подышать воздухом, хотя вроде бы за этим и приехали.
Толкнув входную дверь, Александр оказался совсем в иной обстановке. Агата, явно взбудораженная, только что имела, по ее словам, «объяснение». Каролина, в свою очередь, заперлась у себя в комнате, повесив на дверь записку: «Спасибо, что не шумите в коридоре». Что до Грега, которого Александр ожидал застать на диване с пачкой сигарет, тот возился на кухне. Надев фартук и согнув свое мощное тело почти пополам, он стряпал пирог с морепродуктами, если точнее – с мидиями, на ужин собирался потушить мидии в сметане, если получится, только для этого нужно свозить его в гипермаркет, потому что тут в шкафу растительного масла только на донышке, да и то прогорклое. Матео работал у себя в комнате, а Кевин слонялся по дому, не зная, чем себя занять. Подпустив в тон легкую снисходительность, он осведомился у Александра, нет ли у того скутера в заначке.
– Нет, скутера нет, но в сарае полно велосипедов.
– Велосипедов? Вот уж спасибочки.
– Есть еще старенький «сто третий».
– Это чего, машина?
– Мопед. Умеешь чинить – давай действуй.
Кевин отвернулся, вздернув плечи, поскольку в комнату было не уйти – там брат включил телевизор.
– Только не очень громко, – тут же напомнила ему мама, – не забывай, что нельзя мешать