— Только она печальная. — Мэлори вертела в руке камень. — Такая утонченная и холодная снаружи, но ужасно грустная внутри. Ровена невольно выдала себя, когда призналась, что завидует, что у Зои есть Саймон.
— Так странно. — Зоя вернулась к столу, взяла щетку для волос, гребень, заколки и обошла диван. — Ровена живет в большом роскошном замке в окружении необыкновенных вещей. — Она принялась расчесывать Дану. — Красивая, умная… Я так думаю. Богатая, и у нее есть любимый мужчина. Путешествует по всему миру и умеет писать чудесные картины.
Разделив волосы Даны на пряди, Зоя начала заплетать косички. Подруги молчали, и она закончила свою мысль:
— Но Ровена завидует такой, как я, потому что у меня есть ребенок. Или она не может иметь детей? Я не хотела спрашивать — это очень личное. Интересно почему… Если она может иметь все, что угодно, почему бы ей не иметь детей?
— Наверное, Питт против. — Дана пожала плечами. — Некоторые мужчины не хотят детей. Что ты там делаешь, Зоя?
— Новую прическу. Тонкие косички. Будешь очень модной. А ты?
— Что я?
— Ты хочешь детей?
Дана задумчиво жевала попкорн.
— Да. Двоих. Если за несколько лет не найду себе парня, с которым захотелось бы остаться надолго, сделаю все сама.
— Ты на это решишься? — Мэлори запустила руку в вазочку с попкорном. В ее голосе сквозило неподдельное восхищение. — Вырастить ребенка одной? Я имею в виду, сознательно, — прибавила она, оглядываясь на Зою. — Ты понимаешь, о чем я.
— Конечно. — Дана подвинула вазочку Мэлори. — Почему бы и нет? Я здорова. Думаю, из меня выйдет хорошая мать, и мне есть что предложить ребенку. Сначала мне нужно обеспечить материальный достаток, но если, скажем, к тридцати пяти годам на горизонте все еще не появится подходящий кандидат, буду решать эту проблему по-другому.
— Никакой романтики, — вздохнула Мэлори.
— Зато результат гарантирован. Нужно смотреть на вещи шире. Если ты чего-то по-настоящему хочешь, преград быть не должно.
Мэлори вспомнила о своем сне, когда она держала на руках малыша. О том, как ее мир наполнился теплом и светом.
— Даже если ты очень сильно чего-то хочешь, определенные ограничения все-таки существуют.
— Безусловно, речь не идет об убийстве или тяжких телесных повреждениях. Я имела в виду разумный выбор, после которого ты начинаешь действовать и отвечаешь за результат. А ты, Зоя? Решилась бы еще раз? Вырастить ребенка одна? — спросила Дана.
— Не думаю. Это тяжело. Не с кем разделить груз, который иногда кажется неподъемным. А главное, рядом нет никого, кто смотрит на ребенка и чувствует то же, что ты. Не с кем поделиться любовью, гордостью и… не знаю… наверное, удивлением.
— Тебе было страшно? — спросила Мэлори.
— Да. О да! Мне и сейчас страшно. Очевидно, так и должно быть, ведь это очень важное дело. А ты хочешь детей, Мэл?
— Хочу. — Мэлори погладила камень. — Даже сильнее, чем думала.
К трем часам Дана и Зоя уже заснули на ее кровати, а Мэлори все еще убиралась, чересчур возбужденная, чтобы устроиться на диване. Слишком много мыслей и образов теснились у нее в голове.
Взгляд ее снова упал на маленький голубой камень. Хорошо бы, он помог. Ведь она поверила и в более странные вещи, чем камень под подушкой как лекарство от измучившей ее бессонницы.
А может, и нет. Не до конца, не до самых глубин души, как выразилась Дана. Мэлори устала, но все-таки не решалась положить камень под подушку и попробовать заснуть.
Она утверждала, что любит Флинна, но какая-то маленькая часть ее сердца оставалась холодной, ожидая, что все пройдет. Одновременно она сердилась и страдала оттого, что Флинн не влюбился в нее, уравняв шансы.
В конце концов, разве можно сохранять душевное спокойствие, строить планы и вести размеренную жизнь, если их отношения не равноценны?
Всему свое время и место, правда? Если обнаруживается какое-то несоответствие, исправлять его не ей одной. В отношениях всегда есть другая сторона.
Мэлори вздохнула и легла на диван. Судьба не наградила ее талантом, однако она упорно делала карьеру в мире искусства, не желая признать, что годы учебы и тяжелого труда потрачены зря.
Она нашла свое место. Работала в «Галерее» потому, что так ей было комфортно, потому что считала это разумным и удобным. Она убеждала себя, что когда-нибудь пустится в свободное плавание, но это были только слова. Слишком велик риск, слишком много суеты. Если бы не появилась Памела, она так и осталась бы в «Галерее».
Почему она ненавидела Памелу всеми фибрами души? Конечно, эта женщина вульгарна, а вкуса у нее не больше, чем у пережаренной камбалы, но можно было проявить больше понимания и как-то нивелировать это. Мэлори возненавидела ее за то, что Памела нарушила равновесие, изменила правила игры.
Теперь надо снова искать свое место в жизни.
Они с Даной и Зоей начинают собственный бизнес. Ей это далось с трудом. В конце концов она все-таки решилась, но сколько раз потом сомневалась, правильно ли поступила? Сколько раз порывалась пойти на попятную, потому что с трудом представляла, что из всего этого выйдет?
