И ничего не предпринимала. Не строила планов, не пробовала наладить контакты с художниками и другими мастерами.
Она даже не отправила заявку на получение лицензии, потому что после этого пути назад уже не будет.
Она использовала поиски волшебного ключа как предлог, чтобы не делать последний шаг. Нет, конечно, она его искала, отдавала поискам все свое время и силы! Единственное, к чему она относилась серьезно, — это обязательства.
Но теперь — в три часа утра, в одиночестве — пришла пора признать неоспоримый факт. Всего за три недели ее жизнь изменилась странным и непредсказуемым образом, но она сама осталась прежней.
Мэлори сунула камень под подушку.
— Время еще есть, — шепнула она и свернулась калачиком.
Проснувшись, Мэлори подумала, что в ее доме тихо, как в могиле. Она немного полежала, разглядывая луч света, падавший на пол через щель между шторами на стеклянной двери во внутренний дворик.
Утро. Уже рассвело. Она не помнила, как заснула. А самое главное, не помнила, что вертелась на диване, сражаясь с бессонницей.
Мэлори медленно сунула руку под подушку, пытаясь нащупать камень. Потом, нахмурившись, села и подняла подушку. Камня не было. Она проверила простыни, осмотрела пол, заглянула под диван и, растерянная, снова села.
Камни не исчезают без следа.
Или исчезают. После того, как сделали свое дело. Она спала, и спала крепко, правда? Как и было обещано. И чувствует она себя просто великолепно. Как после приятного, во всем сложившегося удачно отпуска.
— Спасибо, Ровена.
Мэлори потянулась и вздохнула полной грудью. Кофе… Она почувствовала запах кофе.
Если подарок Ровены не включал утренний кофе, значит, кто-то из подруг уже встал.
На кухне Мэлори ждал приятный сюрприз.
Тарелка с пирогом Зои прикрыта пленкой. Кофеварка на три четверти заполнена кофе и включена на подогрев, на столе лежит аккуратно сложенная утренняя газета.
Под тарелкой обнаружилась записка. Мэлори прочитала строки, написанные странным почерком Зои — рукописные и печатные буквы вперемешку.
Десять, подумала Мэлори и бросила рассеянный взгляд на кухонные часы. От удивления она даже рот приоткрыла — уже почти одиннадцать.
— Не может быть!
— Наверное, двигалась бесшумно, как призрак, — вслух сказала Мэлори.
— Похоже, сегодня день приятных сюрпризов. — Мэлори улыбнулась и положила записку на самом виду, чтобы Дана ее сразу заметила.
В надежде еще больше поднять себе настроение, она отрезала кусок пирога и налила кофе. Поставила все на поднос, добавила туда же стакан сока и газету, оделась и вышла во двор.
В воздухе чувствовалось холодное дыхание осени. Мэлори всегда нравился легкий аромат дыма, который приносило с собой это время года, когда на листьях начинали появляться первые признаки будущих ярких красок.
Она отметила, что пора внести в дом несколько хризантем в горшках, и отломила кусочек пирога. И еще надо купить тыкву для Хеллоуина. И не забыть собрать сухие листья, лучше кленовые, когда они станут пурпурными.
Хорошо бы украсить крыльцо Флинна.
Мэлори сделала глоток кофе и пробежала взглядом по первой странице. После знакомства с Флинном Хеннесси чтение газеты приобрело для нее особый смысл. Ей нравилось представлять, как он решает, что именно поставить в номер, и как тасует статьи, объявления, фотографии, чтобы получилось нечто цельное.
Так, прихлебывая кофе и отщипывая по кусочку пирог, Мэлори добралась до колонки редактора. Сердце у нее замерло.
Странно — ведь она читала колонку и раньше. Каждую неделю. О чем она тогда думала? Интересно, что за парень этот главный редактор, или что-то похожее, несерьезное и незапоминающееся. Но она не думала о том, сколько сил и труда человек вложил в работу и почему заинтересовался именно этой темой.
Теперь же, когда она читает эти слова, в ее ушах звучит его голос. Она представляет выражение лица Флинна, слышит его интонации. И уже понимает, как устроен его необыкновенно гибкий ум.
«Что делает художника художником», — прочитала Мэлори.
