— Ты записывай давай.
Я, конечно, никакой был, но, слава богу, дома были ещё остатки бурбона. Я допил «Джека», чтобы хоть немного сбить заторможенность из-за «краша», недаром алкоголь с кокаином так противоречат друг другу, и набрал номер. В общем, встретились мы с Колей, братом-близнецом Славика на Мэри и Флинт-стрит, поговорили обо всём и на следующий день, уже более-менее посвежевший я явился на фабрику. Прошёл интервью с хозяином, Моисеем Михайловичем, и с супервайзером Янушем, венгром по происхождению. Януш сразу шутить начал, насчёт татар подкалывать, мол, они миллион венгров вырезали в своё время. Я ему ответил в том духе, что мне жаль, и что меня там типа не было, я в этом варварстве не участвовал. Цех в подвале относительно небольшой, по сравнению с гигантскими помещениями «Worldwide Furnitures», оборудование антикварное, купленное на аукционах. Работа — выпиливание и сборка электрических рекламных лайтбоксов. Это даже лучше, чем компьютеризированный конвейер на мебельной фабрике, ближе к моему ремесленнопроизводительному идеалу. Вообще всё складывается просто замечательно! Я подписываю необходимые бумаги, и мне объявляют о приёме на работу.
Работа у меня налаживается сразу же, я учусь, у меня получается, мне интересно. Шатаясь по ночам по улицам, я с гордостью отмечаю свой вклад в их мертвенно-бледное освещение. Электрические лайтбоксы мне и впрямь начинают нравиться больше, чем неон. Живу достойно, кормлюсь трудом своих рук… Или стараюсь во всяком случае… Дело в том, что после того раза у меня так и вошло в привычку курить крэк в конце недели. Я даже стал дожидаться конца недели, чтобы всю ночь просидеть за трубкой, снова и снова затягиваясь пахнущим выхлопными газами дымом и гоняясь за бледным подобием первого прихода, за иллюзией переживания сильных эмоций, за суррогатом счастья. Постепенно я перешёл на два-тра раза в неделю, насколько позволяли заработки. Крэк — это если не самый вредный (по вредности он второй после героина), то точно самый глупый наркотик на свете. Всё, что он содержит в себе — это пустота. Это типично американский наркотик, недаром он родился именно в Америке, плод американской почвы и рыночной смекалки негритянских гетто. Этот мгновенный, головокружительный приход и следующая за ним сокрушительная пустота очень похожи на саму Америку. В Америке всё может оглушить и удивить в первый момент, но, по прошествии некоторого времени, ты замечаешь, что это сверкающая, эфемерная надстройка, под которой кроется ужасная зияющая пустота. Духовная, эмоциональная, психологическая пустота. Пустота и голая, ни чем не прикрытая жажда наживы — вот вся суть этого континента. Некоторые особенно слабые индивиды не выдерживают, приобретают огнестрельное оружие и начинают шмалять во всех подряд вокруг себя — это типично американский феномен, точно так же, как и курение крэка. Но Америка не любит слабых. Разок я повстречал Мануэля в местном молле. Он был с подружкой. Мы прошли мимо друг друга. Он втянул голову в плечи, так что глаз из-под козырька бейболки видно не было. В другой раз я ехал по Мэри в одном автобусе с его кентами, сальвадорскими пацанами с завода, на задних сиденьях. В глаза они не смотрели, но я уловил их косые взгляды и невнятное бормотание сквозь зубы. Я смекнул, что если когда-нибудь я встречу Ману не одного и не с подружкой, а в компании земляков, есть реальная возможность попасть под пресс. Засаду на меня устроить было очень просто, к тому же я жил в латинском квартале, и весь мой подъезд поголовно был родом из Центральной Америки. Я не был уверен, что в этом случае мне одному удастся повторить с ними то же, что с толпой сельчан, в тот раз на «Химзаводе». Я призадумался. Потом принёс на работу свой кухонный нож и при помощи Джои, американского паренька из одного со мной цеха, заточил его до остроты бритвы. Я знал, что это не спасёт меня, но покоцать я теперь мог их конкретно… Или завалить… И неважно чем потом это всё закончится…
Так я и хожу теперь по району, с оглядкой… Привычка курить крэк по ночам постепенно начинает отнимать у меня все мои силы и ресурсы. Питаюсь я парой бутербродов на обед и банкой бобов в томатном соусе на ужин. Теперь уже если мне попадается мягкий кокаин, он меня не устраивает. Тогда я сам варю его на конфорке с пищевой содой или аммиаком, изготовляю крэк, и заново начинаю погоню за давно похороненными во мне мечтами о счастье и любви, о конце одиночества, который мне могла принести только новая встреча с Альфиёй. В какой-то момент, я понимаю, что увяз в новом губительном пристрастии и после очередной рабочей недели я, вместо этого, быстро собираюсь и сажусь на автобус в Сен-Дени. Мне надо поговорить с Федяном.