– Конечно, если не решишь, будешь сидеть долго, – сказал ей Мишка, который уже что-то смекнул.
Он подошел к Лидии Максимовне.
– Думаешь правильно, а решаешь неверно, – сделала вывод воспитательница.
В это время я дошел до задачи и понял, почему все стонали: она была ужасно непонятная. Переписал условия, подумал, понял заковырку: поставил скобки и в два приема разобрался с решением. Прежде чем показать его Лидии Максимовне, крупно написал ответ, чтобы сидевшая рядом Анька могла списать, а у нее списала бы Настя.
– Где пояснение? – спросила Лидия Максимовна, когда я подошел с тетрадью.
Пришлось дописывать пояснение прямо у нее на столе.
– Вот, посмотрите, мальчишка подумал и сам решил, – сказала она ребятам, которые как раз списывали мою задачу.
– Ужинать! – раздалось в коридоре.
Я побежал стеречь наш стол – как раз вовремя – успел закрыть от Женьки Кобзина тарелку с колбасой. Наши заходили в столовую по одному, вбежал Мишка, схватив самую большую кружку с чаем.
– Еще не списали? – спросил я.
– Списали, только училка говорит, чтобы объясняли решение. Анька сейчас пытается отвертеться.
После меня сторожить еду остается Мишка, а я иду к Женьке, который сидит у выхода.
– Ты чего грустишь?
– Со столов вытирать надо.
Я хитро улыбаюсь:
– Давай кому-нибудь взятку дадим?
– Кому это? – непонимающе смотрит на меня Женек.
Я оглядываю его стол и замечаю Гальку Болдину.
– Да хоть Гальке! Слышь, Галь! Иди сюда! Давай ты уберешься за Женьку, а мы тебе свою колбасу отдадим?
Галька смотрит на нас, на колбасу и соглашается. А мы, отдав свои порции, срываемся к Сергеичу.
Там уже вовсю кипит работа: кто-то делает машинки, Олег Суханов мастерит карусель, и мы берем свои поделки. Я забываю обо всем, кручу в руках деревянный недоделанный автомат – остается лишь прикрепить прицел и получится автомат, как на картинке у советского солдата. Ищу подходящую деревяшку, начинаю обтачивать.
Вскоре уже крашу свой автомат, а Женька рядом покрывает лаком «Макарова». Мне тоже уже хочется покрыть лаком своё сокровище.
– Пока не высохнет, лаком покрывать нельзя, – останавливает меня учитель, видя, что я тянусь за банкой.
Жду, пока краска подсохнет, а сверху раздается музыка. Сначала тихо, потом так громко, аж стены завибрировали.
Мы оставили поделки, отмыли руки и бросились наверх, к актовому залу. Внутрь еще не пускают, но мой знакомый Дима Комаров разрешает нам тихонько посидеть в зале, пока настраивают аппаратуру.
Мы занимаем лучшие места на составленных вдоль стен стульях, прямо у динамика. У сцены ди-джей – Анька из 11-го класса, рядом стоят ее друзья, проверяют звучание и песни. Пока еще горит свет, подсветку не включали, но вот открывается занавес, и Димка кричит:
– Гасите свет, включайте подсветку и пускайте народ!
Зал погружается в темноту – только кубик переливается разноцветными огнями. Через секунду дверь распахивается, в зал врываются ученики, а динамики взрываются песней Агаты Кристи.
Облака в небо спрятались,
Звезды пьяные смотрят вниз,
И в дебри сказочной тайги,
Падают они…
Вот в зале появляются девчонки, среди них и Настя.
Я сажусь рядом с Женькой и начинаю следить, как она танцует, забываю все, впадая в какой-то транс. Когда начинается медляк, Женек толкает меня.
– Давай, Настя ждет!
Места становится больше, потому что в парах танцевали немногие, остальные или сидели, или вовсе выходили в коридор. Я встаю, медленно иду к ней. Мои ладони становятся мокрыми, спина потеет, я иду все медленнее и медленнее, но расстояние между нами сокращается. В конце – концов подхожу к Насте и кричу на ухо:
– Пойдем танцевать!
Секунда молчания, другая, и она протягивает руку, но вдруг выдергивает и убегает. В недоумении я стою с минуту, а потом возвращаюсь на место. Женьки уже нет, на стуле лежит лишь его кофта. Спокойно сажусь, и тут подбегает Женька.
– Ее Быкова позвала, – орет он мне на ухо. – Ты не бойся, сейчас я эту Аньку…
– Да мне нормально, – загробным голосом отвечаю я.
– Да не нормально, она ведь пошла сначала! Если бы не Анька, все бы получилось!
Мы выходим из зала и направляемся в класс Лидии Максимовны.
Там сидят девчонки и что-то обсуждают, но сразу же стихают, как только мы входим.
– Овик, не стыдно тебе? – заводит Анька.
– А что, я преступление совершил? Просто красивую девчонку на танец пригласил. Мы с Женькой садимся за стол играть в шашки.
Анька говорит, что все это плохо и неприлично, что у меня стыда нет, но я сижу с таким невозмутимым видом, что она замолкает.
Переставляю шашки очень медленно.
– Ты спишь что ли? – сердится Женька.
Девчонки постепенно все уходят: сначала Катя, потом Света, за ней Анька, и только Настя остается сидеть.
– Я пойду в туалет схожу, – объявляет Женек и выходит, оставив нас один на один.
Тогда Настя подходит ко мне, встает рядом, а я все продолжаю механически переставлять шашки, разволновавшись и снова потея.
– Извини. Я тебя обидела? Давай в следующий раз потанцуем, я просто испугалась! – говорит она и выбегает, хлопнув дверью. А я довольный собираю доску с шашками и иду обратно на дискотеку, чтобы натанцеваться там до упада, забыв про все проблемы.
