Нужно было уходить, поскольку в караван-сарай начал прибывать народ, а несколько кустов не назовешь надежным укрытием. Мы выступили в густеющих сумерках порознь, но старались не упускать друг друга из виду. Я постарался взглянуть на ситуацию глазами наших противников. Им было известно, что мы где-то в этом районе, а нашей целью оставалась Индия. Но они не могли знать о нашей осведомленности по поводу их действий, а значит ждали в наиболее удобных для перехода границы местах, вероятнее всего у дороги на Барилли, куда мы и в самом деле направлялись. На нас попытаются напасть на этой стороне, но при неудаче несомненно повторят попытку уже в Индии. Противник явно хорошо организован и располагает неплохой связью. Так что оставалось только держаться подальше от нахоженных путей и двигаться ночью. Мне эта идея не нравилась, но выбора не было.
Я вздохнул и взял курс на запад, через редкие островки возделанной земли. Позади раздавались приглушенные ругательства моих спутников, поскольку к тому времени даже у несокрушимого Сафараза живот был ещё набит до отказа.
В этих местах ничто не говорит о существовании границы, но я рассчитывал пересечь её ещё до рассвета. К тому же наш спуск на равнину пройдет в густых джунглях. После жутких блужданий среди зарослей бамбука и рододендронов мы вышли на дорогу, и через пару миль она закончилась в поселке, которого не было на карте. Оставив спутников на окраине, я отправился туда купить еды.
День был базарный, и один пенджабец, хотя и очень замызганный, не привлекал излишне любопытных взглядов. Так что мне удалось кое-кого распросить, и здесь нам повезло. Каждый день отсюда отправлялся грузовик, перевозивший почту, пассажиров и все, что можно было в него запихнуть. Маршрут его пересекал шоссе на Барилли. Неподалеку от конторы мне удалось выяснить, что грузовик отправляется в полдень, а весь путь в пятьдесят миль, если будет угодно Аллаху, преодолеет часов за пять. Согласитесь, это гораздо лучше, чем пешком.
Я вернулся к своим, после непродолжительной трапезы мы порознь вошли в поселок и даже купили билеты. Так же порознь купили на базаре новую одежду: от пенджабского ками с брюками для Сафараза до френча индийского чиновника и дхоти для Уэйнрайта. Затем немного ополоснулись и побрились у уличного цирюльника.
Неожиданные осложнения с задним колесом задержали наше отправление до двух часов, но Аллах в дальнейшем оказался милостив, и вся поездка заняла меньше пяти часов, которые мы провели зажатыми среди тридцати других пассажиров, одиннадцати коз и не поддающегося учету числа корзин вперемешку с тюками. На шоссе нам снова повезло — грузовик остановился всего в пяти милях от Барилли, до которого мы добрались на разных автобусах. Сафараз купил три билета до Ферозипура и раздал их нам. Затем мы снова разделились, сели в поезд и уже не встречались до самого Лахора.
Вот так закончилась эта история. Работа как работа. Одна из многих, может быть, не лучшая, чем остальные, отличавшаяся только волной лжи и слухов её сопровождавших.
Двое носильщиков-кули поклялись, что лично видели, как Надкарни сорвался с утеса и скрылся под лавиной щебня. Они принесли полную коробку собранных им образцов, в «Хиндустан Таймс» появился хвалебный некролог, а его имя занесли в почетные полицейские списки. ЦРУ предприняло собственные попытки объяснить смерть Уилбура, а анонимные «хорошо информированные источники» распространяли различные взаимоисключающие истории про Поляновского. По одним его застрелили угонщики самолета, устав постоянно менять условия обмена, а может быть он пал жертвой своих соратников, захваченных вместе с ним. По другим Поляновского видели живым и невредимым в Вашингтоне, Пекине или Москве.
Если интересуетесь, выбор за вами, но я в эти игры не играю. Я просто получил свое и вернулся в Калькутту. Гаффер криво ухмыльнулся, буркнул, что всех денег не заработаешь, и отбыл в Лондон. Не знаю, куда отправился Уэйнрайт. Мне он был безразличен.
Да, всего лишь обычная работа. Д. П. З. Делай. Получи. Забудь.
Глава шестая.
И она уже давно выветрилась из моей памяти, когда спустя несколько недель дождливой калькуттской ночью у меня зазвонил телефон. Связь была плохой, а гроза на том конце линии делала её совсем никудышней. Звонивший явно не был знаком с чудесами современной техники и говорил не в трубку, а я ещё не до конца проснулся, но все-таки сумел понять, что говорит мой старый приятель Мирай Хан Бахадур.
— Приезжай поскорее, сахиб, — умолял он, — только постарайся остаться незамеченным, за нами следят. Мой сахиб попал в беду.
