Минуты уже стали казаться мне долгими часами, как по ту сторону двери звякнул ключ, засов скользнул в сторону, и дверь открылась. В открытый проем упала полоска света из окон госпиталя напротив, выхватив из темноты два силуэта. В голове промелькнула мысль, что план Сафараза рухнул, и охрана пришла меня проверить. Я плюхнулся на пол, христианская терпимость испарилась без следа, а рука сама потянулась к пистолету.
— Выходи отсюда, да побыстрее, — холодно приказала Клер по-английски.
На какое-то мгновение я приписал её поведение суматошному напряжению этой ночи и захныкал в ответ на урду про бедного человека, которого все обижают.
— Хватит валять дурака, — нетерпеливо бросила она. — Кого ты хочешь обмануть, козел?
Однажды я видел, как гвардеец у Букингемского дворца наступил на развязавшийся шнурок и, как подкошенный, рухнул. Теперь я точно знал, что чувствовал этот бедолага, когда поднимался на ноги.
— Я осторожно пошел за ключом, как приказал сахиб, — послышался виноватый голос патана, — Но мисс-сахиб уже шла сюда с этими разгильдяями.
Тут я заметил, что за их спинами переминались с ноги на ногу сикх с тибетцем.
— Давай, пошли отсюда, — оборвала Клер очередной поток моих излияний, — и, Бога ради, тише, — предупредила она и шагнула в ночную тьму, а мы поспешили ей вслед.
Она провела нас почти по всему периметру территории госпиталя, держась под спасительным укрытием стен, пока, наконец, не остановилась у небольших ворот в дальнем конце двора, надежно скрытых в толще стены. Обычно она пользовалась ими для уединенных прогулок по окрестным холмам и открывала их своим ключом.
— Дорога, если мне не изменяет память, тебе известна, — холодно сказала Клер. — Вниз по тропе до реки, три мили влево по берегу, прямо до кашмирской деревушки. Куда ты отправишься дальше, дело твое, но сюда больше не возвращайся… никогда.
— Но ты, естественно, пойдешь вместе с нами?
— Нет, забирай этих двоих, оставишь их в деревне. Они вернутся только с моего разрешения. А теперь — в путь, да поскорее. Мне нужно вернуться назад раньше, чем меня хватятся, — она нетерпеливо подтолкнула меня и сердито приказала разношерстной троице поторапливаться.
— Но, черт побери… — начал я было протестовать, но меня сразу оборвали.
— Идвал, пожалуйста, не задерживайся, — настаивала Клер. — Там ты найдешь Джеймса. Если он сможет перенести дорогу, захватишь его с собой. Скажи ему, что ничего не изменилось. Он поймет.
— Рад за него, поскольку мне ни черта не понятно. Послушай, я не понимаю, что здесь происходит, но не надо быть провидцем — у тебя какие-то неприятности, а может и что-нибудь похуже. Неужели ты думаешь, что я вот так, просто уйду? Даже не подумаю.
— Никакая опасность мне не грозит. Индийские военные патрули и пограничники в этих местах всегда начеку. Если со мной что-нибудь случится, они это дело так не оставят, и эти люди отдают себе в этом отчет.
— Какие ещё «эти люди»?
— Не твое дело.
— Как раз-таки мое.
— Все, что здесь происходит, тебя не касается. Мне кажется, мы уже давно пришли к такому соглашению.
— И чья в этом вина? Поверь мне, теперь это мое дело. Меня послал твой отец…
Любопытно, но только последнее замечание вызвало у неё ответную реакцию. Клер быстро схватила меня за руку.
— Держи его подальше от этого, — настойчиво попросила она. — Не надо ничего говорить, а ещё лучше передай, что ты меня видел, и все хорошо. Пожалуйста!
— С ним этот номер не пройдет. Стоит мне открыть рот, как он сразу все поймет. Он кое-что уже знает и именно потому просил меня приехать.
— Даю тебе слово, что лично мне ничего не грозит.
— Тогда тебе лучше поехать со мной и сказать ему все самой.
— Я не оставлю госпиталь, пока…
— Пока что? — перебил я.
— Пока… ну, не появится ясность…
Я взял её за руки. Она тут же попыталась их освободить, но не тут то было.
— Клер, — просил я, — поверь мне хоть на этот раз. Скажи, что происходит. В чем ты оказалась замешана? Что за немец появился в госпитале? Какую роль играет Уэйнрайт? Обещаю тебе, все останется между нами. В этой истории именно ты беспокоишь меня больше всего…
— Не стоит так волноваться, — сказала она, но уже не так уверенно. В её голосе сквозила усталость, — Я вполне могу управиться сама, если только мне не будут мешать. Пожалуйста, Идвал, уходи, мне пора возвращаться.
— Ради Бога, не торопи, — настаивал я. — Неужели непонятно, немец сразу же поймет, кто меня выпустил.
Но она оказалась весьма предусмотрительной.
— Я скажу, что тебе удалось подкупить стражу, — ответила Клер, резким движением высвободила руки и вернулась к двери. Мои запоздалые попытки подпереть дверь плечом прежде, чем её удастся захлопнуть, успеха не имели. Только долетел шорох быстро удалявшихся шагов.
В первую минуту мне хотелось снова перелезть через стену и пойти за ней. Но было ясно, что из этого ничего хорошего не выйдет. Она все равно ничего не расскажет, а сразу убедить её оставить это проклятое место мне не по силам.
