Уэйнрайт? Ну, по крайней мере, я теперь знаю, где его искать. «Если сможет перенести дорогу». Значит он ранен. Может быть, это последствия той стычки в Рамабае, если только с тех пор ему не досталось еще.
— Надеюсь, голосовые связки не задеты, — во мне закипало раздражение. — Я выбью из него объяснения, даже если для этого придется применить силу.
Несколько поодаль Сафараз шумно переругивался с охраной. Я приказал ему заткнуться и идти за мной.
— У этих бездельников, сахиб, есть оружие. Его никто не отбирал, возразил он.
В чем-то он был прав. Охрана без колебаний отдала мне пистолеты, я разрядил их, в поисках боеприпасов бегло похлопал по карманам и вернул обратно. Сафараз был удовлетворен, но только частично.
— А мой нож и пистолет, сахиб?
Я отдал их ему и пошел впереди, а он замыкал колонну. Мне очень не хотелось оставлять Клер здесь, но в тот момент ничего другого не оставалось.
Глава десятая.
Я знал эту деревню. Она затерялась в дальнем конце долины, которая выходила на юг и целый день была залита солнечным светом, а горы служили надежной защитой от суровых северо-западных ветров. Набравший силу на перекатах и водопадах горный поток в период снегопадов приносил массу ила, который крестьяне выгребали со дна, грузили на ослов и доставляли на небольшие террасы, где выращивали овощи, персики, нектарины и яблоки. Хотя теоретически эти места находились выше зоны лесов, здесь рос дикий грецкий орех, а форель, если та была размером меньше локтя взрослого мужчины, выбрасывали обратно в реку.
Именно здесь Клер обычно покупала свежие продукты для госпиталя, а поскольку плата была справедливой и скорой, местные крестьяне жили в достатке. Вполне естественно, что она ещё следила за их здоровьем, и потому отношение к ней местных жителей граничило с поклонением. Это было то место, где мне очень хотелось бы осесть, когда дела в жаркой и суматошной Индии пойдут туго. Забытый уголок вдали от нахоженных троп, мирный и безопасный.
А сейчас этот ублюдок Уэйнрайт, словно змея, прокрался в мой тайный Эдем!
Мы попали туда сразу после рассвета и произвели переполох, как стая ястребов над птицефермой. Женщины собрали детей и спешили укрыться в своих жилищах, а мужчины, собравшись группами, искоса напряженно следили за нашими действиями. К счастью они узнали сикха, а когда тот призвал их проявить благоразумие, с недоверием, но все же приблизились к нам.
Староста деревни, которого я ещё помнил по прошлому визиту, дрожащим голосом приветствовал нас и предложил чай, творог и прочую нехитрую снедь. Заметно было, что меня он не узнал, в чем винить старика не приходилось: если мое лицо выглядело подстать самочувствию, то картина получалась весьма живописной.
Я сказал, что мисс-сахиб послала нас к сахибу, который остался у них. Его лицо сразу потеряло осмысленное выражение. Сахиб? В их деревне? Нет, сахиб здесь не появлялся. Очевидно, старик получил от Клер хороший инструктаж.
Я обвел глазами жителей деревни, которые уже начали расходиться по углам. Нет, помощи от них не дождешься.
Сафараз предложил свои услуги в поисках, но мне пришлось заставить его замолчать. Обыск двух десятков хижин представлялся крайне нежелательным. Здесь жили мусульмане, в жилищах оставались их женщины с детьми, и попытка силой вломиться в дом могла нам чертовски дорого стоить. По такой причине даже самые миролюбивые из них насмерть встанут за свою честь.
— Уэйнрайт! — в конце концов заорал я. — Если ты здесь, выйди, ради Бога. Это я, Риз.
Он тут же вышел из-за одной из хижин. Если у меня ещё оставались надежды на теплый прием, они тут же исчезли. Уэйнрайт смотрел на меня не лучше, чем на сборщика налогов с последним предупреждением об уплате в руках. Бледность его перекошенной физиономии, рука на перевязи недвусмысленно говорили о сильном недомогании. При виде моей разбитой рожи он несколько оживился, но ненадолго. В его обращении теплоты также не наблюдалось.
— Какого черта тебя сюда занесло, Риз?
Староста почувствовал, что с него сняли всякую ответственность, и успокоился. Я отослал с ним своих спутников за едой, а сам с Уэйнрайтом уселся лицом друг к другу прямо в пыль.
Пришлось объяснить, что причиной моего появления здесь стал Гаффер. Он послал того к черту, поскольку окончательно и бесповоротно вышел в отставку.
— Тебе лучше вернуться и самому все это рассказать.
— Обязательно сделаю, когда сочту нужным, — упрямо набычился он.
— Не думаю, что такой ответ его устроит.
— Тем хуже, ничего другого предложить не могу.
— Ты ставишь меня в дурацкое положение.
— Ничем помочь не могу, я не просил тебя сюда приезжать.
— Хватит валять дурака, — раздраженно бросил я. — Тебе нельзя уйти просто так. Ты же государственный служащий, как почтальон, полицейский…
— Или уборщик мусора. Но мы все можем оставить службу…
— Собственноручное заявление, уведомление за шесть месяцев и клятва в сохранении государственной тайны, — напомнил я, — а затем тебе придется каждый раз сообщать о своем местонахождении и планах на будущее…
