— Очень мило с твоей стороны, — пробурчал Уэйнрайт и теперь уже нахмурился сам. — Как бы там ни было, дело обстояло именно так. Поначалу она мне не верила. Ей казалось, что я пытаюсь произвести на неё впечатление. Мы долго препирались, и пару раз всплывало твое имя. Клер тебя не выдала, но я смог легко догадаться о её осведомленности по поводу твоих занятий. Так что мне пришлось упомянуть о нашей совместной работе и высказать свои соображения по поводу личности немца.
Это её не только не убедило, но и лишило меня всяких шансов на взаимность. Я стал ещё одним рыцарем плаща и кинжала, подрабатывающим на стороне на карманные расходы, короче, неким твоим подобием. Она посоветовала мне держаться подальше и предоставить ей управиться с этим делом самой. Ведь сюда она приехала только затем, чтобы прекратить мои шатания по окрестностям. Клер заявила о своем возвращении в госпиталь, где будет дожидаться выздоровления пациента. Тогда её нежданные гости смогут катиться к чертовой матери и оставят её в покое, а госпиталь снова будет в безопасности.
Как раз тогда в окрестностях фермы мы неожиданно нарвались на шайку головорезов. У меня было с собой оружие, да и люди её отца вскоре смогли прийти на помощь, так что нам удалось дешево отделаться. Вот только меня ранили в руку. К счастью, старика в тот день не было дома, и Клер меня немного подлатала…
— Что им было нужно? — полюбопытствовал я.
— После её рассказа у меня никаких сомнений не осталось. Когда она сообщила немцу, что собирается навестить отца, тот выразил крайнее недовольство таким решением. Ведь если в её отсутствие появится полиция, безопасность его пациента будет поставлена под угрозу. Она притворно согласилась, чтобы не накалять обстановку, а ночью тихо ускользнула. Очевидно, он послал своих головорезов с заданием вернуть её обратно.
— Ясно… И, все это зная, она все же решила вернуться назад?
— О, Господи! Мне нужно что-то объяснять? Ты сам её прекрасно знаешь. Проклятый госпиталь для неё — все. Так что вопрос о возвращении просто не обсуждался. Но у неё не было выбора — пришлось тащить с собой меня. Мы добирались окольными путями по ночам. В госпитале мне показываться запретили, и вот я оказался здесь. К тому же моя рана воспалилась, Клер прислала кое-какие лекарства, и только теперь я начал приходить в себя. Вот и все. Что ты теперь собираешься предпринять? — он снова улегся и зло косился в мою сторону.
— У меня нет готового решения, — сказал я. — Прежде всего нужно прекратить грызню и постараться спокойно оценить ситуацию.
Уэйнрайт перехватил мой взгляд и горько усмехнулся.
— Ладно… объявляется временное перемирие.
— Ты видел немца? — спросил я.
— Нет.
— А я видел. Не думаю, что это тот же парень, но это ещё ничего не значит. Ведь, как тебе известно, восточные немцы работают на русских.
— Да. Но, по моим догадкам, они из одной компании.
— Если бы удалось убедить Клер сообщить пограничникам, она бы осталась вне подозрений, — задумчиво протянул я.
— Не выйдет, — решительно возразил Уэйнрайт. — Я предлагал, но она послала меня к черту. Госпиталь для неё святыня, а один из этих бандитов пациент. С таким же успехом можно просить католического пастора настучать в полицию после исповеди.
— Но если это сделаем мы сами… — начал я, но он не дал закончить мысль.
— На меня можешь не рассчитывать. У тебя с ней все кончено, а ещё продолжаю надеяться.
— У тебя нет ни малейшего шанса, — парировал я. — Ты просто ещё один дешевый представитель партии плаща и кинжала, вроде меня. Сам же говорил.
— Еще я сказал, что выхожу из игры. Что бы меня не ожидало, решение остается в силе. Между нами на сей счет не должно оставаться никаких недомолвок, Риз.
— Если ты думаешь, что тебе позволят окопаться в этих местах, ты просто дурак. Гафферу стоит только намекнуть индусам с пакистанцами, и ты вылетишь отсюда, как пробка из бутылки, с запретом проживания на всем субконтиненте.
Он присел на постели и взглянул мне в лицо.
— Если ты собираешься настучать в полицию…
— Остынь. Я просто размышлял вслух. Поход в полицию ни к чему хорошему не приведет. Они передадут тех двоих военным, те их допросят, ничего не добьются и депортируют в страну проживания. Для меня они станут так же бесполезны, как том «Капитала» с автографом автора.
— Если я правильно понял, это все, что тебя интересует? — холодно подытожил Уэйнрайт. — Ты хочешь только проследить их связи и в результате получить свой чек. Клер для тебя уже ничего не значит?
— Даю слово, я сделаю все возможное, чтобы уберечь её от любой опасности. Давай больше не будем к этому возвращаться.
— Хватит говорить только от себя, я же говорил «мы».
— Ну, ладно, «мы». Но в то же время я в отставку не подавал, и как только Клер будет в безопасности, оставляю за собой право действовать по своему усмотрению. Да, если тебе так больше нравиться, хочу получить свои деньги. Последний раз говорю, давай кончать эту свару.
— А кто её начал? — буркнул он. — Ты и твой Всемогущий Господь…
Я встал и направился к двери.
