— Сигнальные огни, — заявил я с решительностью, которую сам же не разделял.
— Возможно, сахиб — но для кого?
— Уберем с тропы пони и спустимся на разведку.
Ответ мы получили ещё на полпути к цели. Сафараз первым услышал далекий рокот вертолета и сжал мою руку.
— Я был прав, — удовлетворенно заметил он. — Солдаты. Десантники.
— Все же спустимся вниз, — настоял я. — Хочу увидеть, сколько их здесь и нет ли оборудованной посадочной площадки.
Сафараз, опасаясь встречи с патрулями, выдвинулся вперед, но до самых огней мы не обнаружили никаких признаков жизни. Вертолет снизился и теперь висел почти у нас над головой, но я его все ещё не видел — его сигнальные огни не горели. В центре площадки кто-то начал подавать сигналы электрическим фонариком. Тогда вертолет включил посадочные огни и в отраженном свете появился мерцающий круг вращающегося винта. Некоторое время вертолет ещё висел в воздухе, потом опустился на землю, мотор заглушили, но лопасти продолжали лениво описывать круги. Огней стало больше, они устремились к машине.
— Держите этих козлов подальше, пока винт окончательно не остановится! — раздался резкий выкрик на английском, сопровождаемый многоголосыми криками на урду. — Осторожно! Не трясите его, совиное отродье! Аккуратнее, сукины дети! — обычный восточный аккомпанемент для собравшихся выполнить какую-либо работу вместе.
Затем люди вышли на свет, и вместо солдат я увидел разношерстную компанию кули, с подчеркнутой осторожностью несущих тяжелую ношу. При ближайшем рассмотрении ею оказался человек на носилках.
Хлопнула дверь кабины, и на землю спрыгнул пилот. Он остановил рукой едва вращающуюся лопасть винта, а я кивнул Сафаразу, и мы подползли поближе.
Тут я заметил Клер. Она шла рядом с немцем, кутаясь в плед от ночного холода. Пилот направился к ним и поздоровался за руку, но из-за царившей суматохи голос различить было невозможно. Пилот сердито закричал и стал раздавать оплеухи. Клер взяла инициативу в свои руки, раздала пару пачек местных сигарет, и все сразу успокоились. Тогда она оставила только троих, которым наконец удалось погрузить носилки на борт, а остальные сгрудились неподалеку. Теперь мы могли слышать их разговор. После нескольких фраз по-немецки девушка повернулась к пилоту и перешла на английский.
— Теперь с ним все будет хорошо. Доктор Рейтлинген знает, что следует делать.
— Рад это слышать, — проворчал пилот. — Было чертовски трудно вас найти.
— А как насчет обратного пути? — поинтересовалась Клер.
— Сложно. Нам едва хватит топлива, — он полез в кабину и достал планшет с картой. — Я полагаю, вы мне можете помочь? — при свете электрического фонаря они склонились над картой.
— Вот эти огни в пяти милях отсюда — ваш госпиталь, правильно?
— Да, верно, — согласилась Клер.
— Хорошо. А вот здесь я отметил ещё одну группу огней — у подножия горы без названия. Что это может быть?
— Да… это, вероятно, Ситло, — сказала Клер после некоторого раздумья. — Большая деревня у входа в долину.
— Спасибо, — кивнул пилот и отметил что-то на карте. — На этой службе нужно видеть сквозь стены. Мне предстоит перевалить через кряж в начале долины и приземлиться на заброшенном полевом аэродроме, а на эти карты трудно положиться, — он положил на планшет транспортир и провел линию.
— Так… примерно девяносто миль, курс от вашего госпиталя два-восемь-пять. Выходит так, если можно положиться на этот чертов компас. Большое спасибо, — мужчина пошарил в кармане и достал конверт. — Меня просили передать вам это.
Мне было видно, как Клер достала пачку денег, тут же сунула их обратно и вернула конверт.
— Здесь какая-то ошибка… Врач уже расплатился за лечение пациента.
— Вопрос не по адресу, — отмахнулся пилот. — Меня только просили передать.
— Я бы хотела, чтобы вы отвезли его назад.
— Извините, — ответил он уже из кабины. За ним последовал немец, но на мгновение задержался и приложил её руку к губам. Она попыталась всучить ему конверт, но поздно.
— Отойдите от машины, — прокричал пилот и хлопнул дверью. Клер вышла из освещенного круга, мотор кашлянул, ожил и сразу перешел на оживленный рокот. Свет погас, вертолет поднялся в воздух.
Мы следили из темноты, как она подошла к кули, что-то им сказала, и те помчались тушить едва тлевшие к тому времени костры.
У меня появилось искушение подойти к ней, но я передумал. Наша встреча неизбежно закончится стычкой, и будет лучше провести её подальше от посторонних глаз. Мне стало гораздо легче на душе. Эти двое, наконец, покинули госпиталь, и Клер, по крайней мере временно, получила некоторую свободу действий. К тому же у меня появилась туманная догадка о цели их путешествия: около девяноста миль по курсу двести восемьдесят пять градусов через горный кряж от Ситло к заброшенной взлетно-посадочной полосе у подножия гор — наследию Второй мировой войны. Большинство из них отмечены на современных картах, хотя и без названий.
