Сиквел к "Чёрному священнику". Первый том дилогии.События, имевшие место между тем, как Джегг покинул колонию, в которой вырос, и тем, как стал одним из основателей новой. Врачевание душевных ран, восстановление ментального здоровья и, конечно, любовь.Примечания автора:Пишется исключительно по требованию Джегга (ну и чуть-чуть его прототипа). Если человеку хочется быть счастливым, его никто не остановит.
Неформальные правила этикета предписывали торжественную форму одежды для посещения главной цитадели Священной Миссии Космопорта. Однако чёрный священник пренебрёг не только своими многочисленными регалиями, но даже и официальной сутаной. Он был облачён в простой балахон без знаков отличия, а на сапогах его обильно серебрилась бетонная пыль.
— Ты это нарочно, Джегг? — осведомился глава Священной Миссии Космопорта, белый священник Рейз. — Я про твой внешний вид. Как… как провинциальный неудачник.
— Но я и есть провинциальный неудачник, — ответил чёрный священник, и ни по его лицу, ни по интонации невозможно было определить, насколько серьёзным он считает это самоопределение.
— Этим юродством ты роняешь престиж Священной Миссии, — гнул своё Рейвз. Ему отчего-то стало неуютно в своём облачении, расшитом орлами и символами солнца, да и скипетр в руках показался нелепым. Теперь он вертел его в руках, раздумывая, как бы пристроить поестественнее. — Мы всегда должны показывать, в том числе своим внешним видом, что Миссия — это Сила! Что именно мы — верховная и непререкаемая власть.
— Неужели? — тон чёрного священника ни на йоту не изменился. — Мне это не приходило в голову.
— О, Джегг… — Рейвз удручённо махнул рукой с зажатым в ней скипетром. — Как ты не понимаешь? Ты разрушаешь сам образ священника. Ещё и этот твой беспородный оцелот! Неужели, нельзя было завести нормального боевого зверя? Вот как у Энны.
— Я, если ты вдруг не заметил, не Энна, — тембр голоса Джегга приобрёл бархатистую мягкость, отозвавшуюся у белого священника неприятным чувством. Зачем он вообще заговорил про этого дурацкого оцелота?
— Ладно, давай ближе к делу, — Рейвз естественным, как он надеялся, движением засунул скипетр подмышку и решительно проследовал вдоль галереи, поманив чёрного священника за собой царственным жестом. — Я пригласил тебя сегодня не для того, чтобы обсуждать оцелотов.
Джегг следовал за Рейвзом, смиренно опустив очи долу: смотреть на старого приятеля было неприятно. Ещё совсем недавно талантливый белый послушник восхищал его. Умный, эрудированный, но, самое главное, очень светлый молодой человек лучился энтузиазмом. Он строил планы, как можно безболезненно соединить идеи Священной Миссии и архаичные религиозные верования аборигенных народов, основываясь на первостепенной ценности таких категорий как любовь и дружба. Добавьте к этому привлекательную внешность, правильные черты лица, волевой подбородок и чуть вьющиеся волосы до плеч — и вы получите воплощение ангела из древнего христианства Старого Дома.
— Легион настаивает, чтобы я перевёл тебя в более подобающее место, чем твой захолустный диоцез, — говорил, между тем, Рейвз. — Они не в состоянии обеспечивать должную охрану такой огромной мало заселённой и совершенно не укреплённой площади. А тебя вскоре опять попытаются убить.
— Все рано или поздно умирают, — безучастно заметил Джегг, раздумывая над тем, что прекрасный ангел, с которым так приятно было беседовать о вопросах морали, тоже погиб где-то в груди Рейвза, сражённый мечом высокомерия. — Я не стану исключением. И о вооружённой охране никогда не просил.
— Но Энна беспрестанно настаивает на ней!
Чёрный священник промолчал, однако фраза «Я, если ты вдруг не заметил, не Энна» ясно читалась у Джегга прямо на лбу.
«Почему ты на ней не женился, а? — тоскливо подумал Рейвз. — Она ведь без ума от тебя. И это решило бы разом столько проблем! Нарожали бы детишек, а Энна постепенно выдрессировала бы из тебя респектабельного человека».
Джегг остановился под хрустальным куполом, и поднял лицо вверх. Агрессивное летнее солнце дробилась в искусно подогнанных гранях и нисходило вниз волшебным мягким сиянием. Белый священник встал рядом с чёрным и тоже посмотрел в небо.
— Ты помнишь, как на старших курсах мы ставили трагедию о Юлии Цезаре? — спросил он вдруг.
— Да, — с глубокой печалью отозвался Джегг. И ещё тогда, в юности, он должен был предугадать, что этим всё кончится. Чёрные священники с каждой проповедью, прочитанной властолюбцу, проживают весь однообразный цикл от добрых намерений до веры в собственную избранность и непогрешимость, и это нередко заканчивается для них чёрной меланхолией. Белые же священники подвержены ловушке собственного мессианства. Даже лучшие из них.
— Я помню, как ты был Цезарем, провозгласившим себя Божественным, а я…
— А ты нанёс мне предательский удар ножом! — шутливым движением Рейвз ткнул Джегга скипетром в бок. Скрытый в корпусе поршень привёл в движение длинную иглу, без труда пробившую грубый балахон. Чёрный священник коротко вздохнул, его зрачки резко закатились под верхние веки, а ноги подломились, и Джегг медленно осел на руки однокашнику.
Рейвз бережно опустил его на выложенный драгоценным мрамором пол.
