Пока мыл посуду, священник составил подробный план действий, к которому не замедлил приступить. Отсортировал законодательство системы Орион по принципу иерархии и выделил социальные группы с самыми широкими и с самыми ограниченными правами. Отметил отклонения правовой рамки от приемлемой и принялся за их устранение. Около трети законов заменил полностью, оставшиеся отредактировал, взяв за основу принципы законодательства Бхара. Принципы эти когда-то заложил Стил, а после его смерти корректировал уже сам Джегг. Вот только процент аборигенов в колонии Большого Пса почти на порядок выше.
В животе снова уже настойчиво урчало, когда временный член конклава закончил сопроводительные записки для пакетов документации, адресованных трём своим коллегам: на Сирению, в Серебряную колонию и на Авалон. Все трое могли похвастаться одновременно высокой инклюзивностью иноплеменных жителей и относительной стабильностью управления. Джегг просил чёрных священников мультикультурных конклавов отрецензировать его вдохновенное законотворчество. Добавил адресацию и автоматическую рассылку. Сработает, как только вернётся интерсеть. Однажды ведь вернётся? А пока нужно выбираться из этой пародии на гостевой флигель при дворце владетельного князя, перекусить в менее формальной обстановке и выяснить, наконец, что творится в городе и куда подевалась Стелия?
— …и да укажет нам путь Священный Свет Разума! — закончила речитатив чёрная священница, облачённая в белую сутану.
Стелия не задумывалась над смыслом давно затвержённых слов, но в сочетании с мерным стуком камешков чёток они успокаивали, возвращали чувство принадлежности к великому и неуязвимому организму Священной Миссии. Не она первая, не она последняя. А Стелия не хуже прочих. Справится. А даже если нет… что ж, это всё равно будет эпический подвиг. Дети, когда вырастут, смогут гордиться… ах, вот о детях сейчас лучше не думать. Будущая героиня нахмурилась и отогнала навязчивую мысль о близнецах. Что, если мама к ним не вернётся? А Оберон?
— Они согласны принять Вас, леди. Вы готовы?
К такому нельзя быть готовой, мальчик. Но Стелия лишь благосклонно улыбнулась молодому трибуну.
И сделала первый шаг. И ещё один.
Стелия знала, что её проходку от безопасного укрытия до парадного входа во дворец сейчас голографируют. Так что шла ровно, как по ниточке, хотя каблук и норовил соскользнуть с округлого камня дорожного покрытия. «Вот сложно было нормальную брусчатку вытесать? — недобрым словом помянула в мыслях священница леди Оливию. — Скупердяйка». Не забывать про осанку. И гордо вздёрнутый подбородок. Золотая цепь старшего члена конклава при каждом шаге так и подпрыгивает на груди. Что ж, пускай подпрыгивает — внимание привлекает. И к самой груди, и к её высокому статусу. Дикари эти всё мужчину на переговоры требовали. Насилу трибун им втолковал, что Стелия в конклаве второе лицо — советница Главы Миссии.
Втолковал-то втолковал, а облачиться священница решила в белое. Вряд эти ли орангутаны членов конклава в лицо знают, но о чёрных священниках могли слышать — не зря ведь на Джегга покушались. Ни к чему о её возможностях предупреждать раньше времени.
Трибун верхоглядов нервно перетаптывался, гипнотизируя закрывшуюся за леди Стелией створку двери. Не выдержал, подошёл к трибуну из центурии Фарха. Спросил небрежным тоном:
— Как думаешь, она… ну… то есть…
— Справится ли? — уточнил легионер с хвостатой звездой на шевроне.
Он разглядывал больше окна и скаты кровли: за декоративной башенкой что-то блеснуло. Может, оптический прицел. А, может, украшение очередное. Этот дворец как игрушечный — финтифлюшка на финтифлюшке. Чёрной священнице под стать. Та ещё фифа. Так что на вопрос коллеги трибун только плечами пожал.
— Да кто её знает?
Проповедник Джегг бы садистов-террористов на клочки разорвал. Вернее, самих их заставил бы себя разорвать. По крайней мере, так про него мужики говорят. А чего им врать? Но вот про чёрную леди однозначного мнения не было. Она хитрая. Может, и выкрутится.
Калейдоскоп контрастов оглушил, стоило священнице войти внутрь: парадная лестница и потёки крови, диффузоры с палочками благовоний и вонь фекалий. Стелия ненадолго задержалась перед демонстративно наваленной кучей. Дикари явно издевались над обитателями дворца.
Чарующие звуки фортепиано и сдавленные рыдания. Не детские — дети испуганно молчат. Не просто молчат, они… парализованы ужасом. Но это потом, после — работа для белых священников. А чёрная стоит с закрытыми глазами, и яркие пятна перед её внутренним взором складываются сначала в хаотичные узоры, но стоит направить внимание на один из них, проявляются чётче, выстраиваются в систему переплетённых человеческих устремлений. Вокруг много людей. И много эмоций.
Стелия выбрала одну знакомую личностную нить — вибрирующую так, что вот-вот лопнет, будто перетянутая струна. Стелия узнала подругу, леди Оливию. Растворилась в ней.
