— Да, — отозвался здоровяк, готовый на стену уже лезть от опостылевшего бездействия. И выть от бессилия — за границы оцепления местные легионеры его отказались пускать наотрез, обещая доставить девушек назад в целости и сохранности.
— Мне нужно побыть одному, — чуть запинаясь, будто признаётся в чём-то постыдном, произнёс Джегг. — Пожалуйста, проследи, чтоб меня никто не… беспокоил. Если будет вестовой от Фарха — пусть подождёт.
Как и вчера, Арг подглядывал за своим подопечным через оконное стекло, но на этот раз с другой стороны: бхарийский священник, раздевшийся по пояс, катался по травке в саду гостиницы, не хуже оцелота. Только что молодые побеги не жевал.
— Он на наркотиках сидит? — с надеждой спросил секунд у белого священника, стоящего у того же окна.
Тот мрачно насупился и переступил с ноги на ногу. Процедил сквозь зубы:
— Может быть.
Сегой был зол. Вчера, поругавшись с Хэлой, он отправился в бар, лелея надежду усладить гнев парой стопок красного коньяку. Характерную бутылку — плоскую, с манящей алой крышечкой, он заметил на стеклянной полке ещё при заселении в гостиницу.
Коньяк из самой Сирении обещал овеянное благородными ароматами забвение тревог и разочарований. Но лишь до тех пор, пока продолжал стоять на полке. Налитый в бокал (идеальный по форме: широкий у основания, но сужающийся кверху), напиток потерял половину притягательности.
Сделав один глоток, Сегой поперхнулся и выплюнул драгоценную влагу. Официант встрепенулся, подбежал и зачирикал что-то, выясняя причину его перекошенного лица. Сегой долго кашлял, не в силах говорить, а потом сразу начал орать: что за отраву ему подсунули? Этой дрянью он даже арматуру протирать бы не стал, не то что внутрь принимать.
Поднялся переполох, разраставшийся круг за кругом, пока к белому священнику не подошёл низенький человек в долгополом чёрно-фиолетовом халате и смешной плоской шапочке. Человек этот оказался хозяином гостиницы и в изысканнейших выражениях принёс гостю глубочайшие извинения за произошедший инцидент, но в кружева извинений умудрился вплести и один настойчивый вопрос: не приходилось ли благородному господину в недавнее время угощаться где-нибудь дивным горячим напитком, по свойствам отчасти напоминающим алкоголь: он терпкий и огненный на языке, кровь после него бегает быстрее, а мысли взлетают на звенящую высоту.
И Сегой хотел было уже сердито отмахнуться от этого болтуна, плоское личико которого расплывалось в подобострастной улыбке, но не внушало белому священнику ни капли доверия. Однако… такой напиток Сегой в самом деле вспомнил. Очень уж по описанию походил на отвар, который подавали на завтрак Астер и Джегг. На следующие сутки после того, как чёрный священник попал на «Гибралтар». Девчонка тоже была тогда чем-то обозлена, и пробурчала, что напитком они обязаны новенькому.
Выслушав скомканный ответ Сегоя, владелец гостиницы дробно закивал и улыбнулся так широко, что священник мрачно подумал: ещё немного, и уголки рта сойдутся у него на затылке, и верхняя половинка головы отвалится от нижней.
Но человечек только хлопнул в ладоши, и вот прошло немного времени, он семенил к Сегою с заварочным чайничком в руках.
— Меня зовут Астис, — представился, наконец, хозяин гостиницы, в котором Сегой опознал этнического эйнхерийца. — Позвольте мне угостить вас, о господин моего сердца, дабы загладить это досадное недоразумение. «Букет жизни» — драгоценный перл в сокровищнице вкусовых ощущений, которые только может предложить этот бренный мир. Мало что может сравниться с ним по богатству ароматов. Но есть один маленький нюанс: пригубившие его совершенно перестают выносить вкус алкоголя.
Сегой мысленно выругался. Мысленно, потому что запах от чайника в самом деле исходил очень знакомый. И приятный. Зовущий.
А человечек в халате уже сноровисто разливал напиток по фарфоровым чашкам.
— Занятный, занятный у вас на корабле пассажир, господин моего сердца, — ворковал между тем гостеприимец с лицом эйнхейрийца. — Мало кто знает этот состав. Мало кто за пределами колонии Норг. Мне вот за него пришлось дорого в своё время заплатить… — тут говоривший зажмурился, и Сегой решил, что воспоминание оказалось болезненным. Создалось впечатление, что вовсе не деньгами исчислялась цена, за которую Астис купил секрет убивающего радость употребления алкоголя пойла. И задай Сегой уточняющий вопрос, собеседник, кажется, в подробностях бы ему всё рассказал. Ароматная дрянь, янтарным сиянием взывающая из-за тонких стенок костяного фарфора, кажется, ещё и развязывает язык. Это белый священник вполне отчётливо ощущал и на себе: ужасно хотелось обсудить с хозяином гостиницы все странности Джегга, а вместе с ними и его двусмысленные отношения с Астер. Сегой так до сих пор и не понял, шпилит чёрный священник её, или нет.
Но именно сие жгучее желание и заставило Сегоя оборвать разговор и удалиться к себе в номер: бывший легионер терпеть не мог провокации. А ещё, если собеседник считал себя хитрее него самого.
