Махараджа со свитой удалился в собственный шатёр, разбитый в центральном саду Космопорта. А ведь им гостевой дом Священной Миссии предлагали! Надо, надо будет к этому наследнику Аддина потолковать зайти. Без лишних глаз и ушей. Он, говорят, на трансгалакте тоже понимает. В школе Священной Миссии изучал.
Пышный кортеж сопроводил обоих священников к зданию Миссии. Рейвз велел ехать медленно. В открытой повозке, запряжённой шестёркой оцелотов, трясло немилосердно. Зато весь Космопорт может видеть, как чёрный и белый сидят рядом и улыбаются.
Уже к вечеру запись торжественного выезда облетит новостные ленты: и местные, и соседские. Всё в порядке, коллеги. У нас снова полный конклав! Ваши шепотки и тайные сношения за спиной Главы Бхара теперь не более, чем мышиный писк и бестолковая возня.
Незаменимых людей нет, Джегг. Рейвз даже тебя обыграл. А этого старого толстяка в два счёта вокруг пальца обведёт.
Официальная встреча с конклавом Бхара вышла весьма предсказуемой. Равнодушные лица одинаковыми стеклянными глазами следили за Главой Миссии.
Из-под полуопущенных век Урдо разглядывал узор страха, жадности, преданности и покорности.
Но больше всего было скуки. Так много, что она ощущалась основой, полотном, на котором крепились все остальные нити конклава. Чёрный Аббат и сам бы заскучал в этом типичном окружении начинающего диктатора, если бы не одна женщина.
Аббатиса Энна потрясающе хороша собой: стройная, с чувственными мягкими губами, с длинной шеей и блестящими золотыми волосами. А что за глаза! Большие, ярко голубые. И застывшие, словно мёртвые. Но иначе, чем у остальных.
Энна глядела сквозь Чёрного Аббата, как сквозь пустое место. Лишь когда гость взял её за руку, встрепенулась, будто очнулась от сна. Жалко попыталась улыбнуться. Прикусила предательски задрожавшую губу.
— Отойдём-ка в сторонку, — сказал Урдо, так и не выпуская её руки.
И, в самом деле, отвёл в галерею. Некоторое время оба молча шагали, опустив головы, следили за калейдоскопом цветных пятен света на мраморном полу. Наконец, Чёрный Аббат остановился и указал спутнице на стилизованное дерево маммии, тянущее ветви вдоль стрельчатого окна.
— Глядите, вот этот участок отличается по тону соседних. Не такой изумрудный. Скорее нефритовый.
Энна с недоумением поглядела на нового чёрного, однако тему беседы приняла:
— Да, гениальная работа. Из-за разницы тонов появляется объём. Мне всегда было интересно, почему именно это дерево художник выделил из остальных, плоских. Это какой-то символ, но что он означает? Однажды я набралась храбрости и спросила у Стила.
— Правда? — Урдо весело взглянул на собеседницу из-под кустистых бровей. — И что же Миротворец ответил?
— Что это хороший вопрос, — ответила Энна и в её интонацию вплелась тень детского разочарования. — И я должна…
— …придумать на него ответ, — одновременно с ней завершил фразу Урдо.
Он задумчиво кивнул, и Энна вдруг со всей отчётливостью, как умеют только хорошие белые священники, поняла: Чёрный Аббат разговаривает сейчас не только и не столько с ней. Он говорит с покойным стариком, который прохаживался по этой галерее с молодым Урдо так же, как с юной подружкой Джегга.
— Вы знали его? — вопрос вырвался прежде, чем Энна успела осознать его бестактность. Конечно, знал. Ведь Чёрный Аббат на Бхаре рукоположение получил. Рейвз говорил об этом, но Энне до такой степени больно было представлять в качестве чёрного члена конклава кого угодно, кроме Джегга, что она пропустила мимо сознания все подробности об аббате Урдо.
— Я был его учеником, — подтвердил между тем чёрный. — Так же, как…
— …Джегг, — на этот раз фразу за ним закончила Энна.
В том, как она произносила это имя, было столько всего, что Урдо отвёл взгляд. Теперь понятно.
— Этот фрагмент отличается по цвету, потому что я его когда-то разбил. Стекло идентичного тона не удалось найти — их только один мастер делал, и тот ко временам оным скончался. Подобрали наиболее близкое.
— Как… разбили? — удивление немного отвлекло Энну от бури сердечных переживаний.
— Нарочно, — без тени сожаления признался Урдо.
Он завёл руки за спину и намеревался сцепить их там, как, помнилось, делал Стил. Но старик был худой, как богомол, а у аббата комплекция солидная. Урдо пристроил сцепленные в замок пальцы на животе и снова засеменил вперёд, к массивным дверям, выводящим во внутренний садик архитектурного ансамбля Священной Миссии.
— Я надеялся, что Стил после такого меня прогонит.
— А он? — теперь Энна с живым любопытством разглядывала аббата.
— Только пожурил, — задумчиво поведал тот. — Я сам ушёл. Намного позже.
Энна смутно припоминала старые разговоры про вспыльчивого Чёрного Аббата, но без какой-либо конкретики.
— Он был вам очень дорог? — вопрос прервал и без того не слишком успешные попытки Энны сшить вместе обрывки воспоминаний.
— Миротворец Стил? — быстро уточнила она, прекрасно понимая, кого на самом деле имеет в виду аббат. — Нет, я бы так не сказала. Мы часто разговаривали, но, если честно, я всегда его побаивалась. Он был…
— Уникальным, — слегка невпопад заявил Урдо.
