Спасибо Стелии за дурацкий костюм — залп он выдержал. Но ещё бы немного, рвение верхогляда прикончило бы его подопечного.
Счастливая мордашка телохранителя выглянула из-за парапета кровли. Джегг сделал успокаивающий жест. Не столько секунду, сколько себе. Смерть, пролетевшая так близко, заставила сердце колотиться, а зубы сжиматься до боли.
Не может он сегодня погибнуть. Не на глазах у Астер. Астер никогда ему такого не простит.
Джегг поднёс руку к микрофону. Хорошая система, аналоговая — не то что стандартные цифровые передатчики шлемов, отсекающие важную часть его голосового диапазона. Фарх подготовился: возмущение священника лавиной обрушилось на захваченный сказочный замок, одновременно со всех сторон.
— Ты хотел говорить с равным, подлый ракшас? Это твой разговор? Будешь палить в меня из каждого угла, как последний трус? Хороши нынче воины Павитра Пратирод кии Сина! Даже подлый Кирмира дрался лицом к лицу и один на один!
— Сам ты ракшас, — буркнул кто-то из-за колонны слева.
И Джегг едва успел подавить довольную усмешку: зацепил всё-таки. Старательно тараща глаза (у коренных народов это отчего-то считалось признаком крайней ярости) чёрный священник обернулся на голос.
Лица мужчины не видно: только тюрбан торчит. В левой руке он сжимает оружие — какое именно, Джеггу тоже не видно. Потому что правая рука прижимает нож к горлу женщины. Белая сутана ниспадает широкими складками, закрывает человека у пленницы за спиной. А мешок на голове не даёт разглядеть её лицо. Но Джегг знает, кто перед ним.
— Усе джаане до, — произнёс чёрный священник, перекатывая во рту слова, будто камешки. «Отпусти её».
Рука с ножом дрогнула, но не отнялась. У этого человека сильная воля. А зрительного контакта нет. Значит, будем беседовать дальше. Стелия промычала что-то невнятное — должно быть, кляп во рту. Попыталась мотнуть головой, чтоб щекой достать руку бандита — но это бессмысленно, Бессмертный в перчатках. Впрочем, Бессмертный ли? Судя по голосу, он уже не молод.
— Скажи ей, если ещё раз дёрнется — уши отрежу! — прорычал мужчина.
И Джегг отчётливо уловил нотку страха. Слабую, хорошо подавленную. Но всё же.
— Допустим, — сказал чёрный священник и сложил руки на груди. — Допустим, ты отрезал ей уши. Перерезал горло. Дальше что?
Тебе ведь тогда придётся встретиться со мной лицом к лицу. А ты этого боишься!
— Одной шайтанкой станет меньше!
— Шайтанкой или ракшасой? Ты б определился.
Мужчина неловко переступил с ноги на ногу за спиной у Стелии.
— А разница?
— Да культуры разные, — Джегг отошёл в сторону и уселся на постамент колонны. — Ты вот, если по выговору судить, из потомков Каурууву. — Джегг снял ботинок, демонстративно вытряхнул из него камешек. — А ведёшь себя, как преданный делу Паанду. — Ботинок вернулся обратно на ногу.
— Не тебе, подлый ракшас, судить о благословенном воине!
Джегг видел, что его собеседника начинает тяготить не только каверзная беседа, но и неудобная поза, в которой он вынужден стоять. Чёрный священник устроился на своём парапете с нарочитой небрежностью: откинулся назад на расставленные локти, ноги вытянул вперёд.
— Если тебя благословлял Мохан, так он меня ракшасом не считает. Уже.
— Ты колдун! И помрачил его разум! — мужчина махнул рукой в обвиняющем жесте и Джегг разглядел в ней энергоружьё.
Хорошо. Огнестрельное отчего-то считается более примитивным, но свинцовую пулю панцирь Императора Вселенной вряд ли выдержит.
— Может, я несу свет? И разум ему как раз прочистил. Ты как вообще определяешь, кто свой, а кто чужой? Кого слушать, а кого прирезать?
Чёрный священник встал, но в сторону собеседника даже не смотрел. Он уловил намерение так же, как внимание снайпера незадолго до этого разговора. Может, и неплохо, что Арг разыграл свою мизансцену. Без натурных испытаний Джегг вряд ли решился бы на следующее па этого смертельно опасного танца. Сегодня он не может позволить себе слишком рисковать.
Террорист толкнул Стелию прямо на Джегга, но затёкшая рука послушалась не сразу — промедлила мгновение, прежде чем вскинуть оружие и выстрелить, одним залпом пронзая и Ракшаса, и его презренную шайтанку, что б он там о разнице культур ни говорил.
Но этого мгновения Джеггу хватило, чтоб сграбастать женщину в охапку и развернуться спиной к энерголучу. То ли из-за того, что расстояние на этот раз было совсем небольшим, то ли ружьё у этого субъекта оказалось лучше заряжено, чем у снайпера, но теперь Джеггу было горячо: пятно жара пришлось как раз между лопатками. Может, небольшой ожог останется. Но думать об этом некогда.
Потому что, не останавливая вращательного движения, чёрный священник выпустил из рук коллегу и завершил оборот в триста шестьдесят градусов.
А паливший в него террорист не успел отвести глаз.
Неудачник.
Орион жарил немилосердно. Так, что невозможно было дышать: воздух сплавлялся в лёгких с песчинками, мелкими, как пудра, спекался в камень. А разве камнем можно дышать?
Джагжид закашлялся, прикрываясь рукавом от разъярённого светила, и попытался оглядеться. Где это он?
