Астер глядела на происходящее не только с беспокойством, но и с любопытством: никогда прежде ей не приходилось видеть чёрного священника при отправлении служебных обязанностей.
И вынуждена была признать, что как минимум внешне в этом нет ничего впечатляющего. Джегг сказал, что хочет поговорить с этими людьми, но обменялся парой фраз лишь с одним из них — благообразным стариком. Тот отвесил какой-то церемонный поклон, чёрный священник поднял его с благосклонной улыбкой, но на этом всё и закончилось.
Потом Джегг по очереди подходил к молодым мужчинам, которых привёл с собой старик. С ними не разговаривал вовсе. Лишь смотрел в глаза, обнимал ладонью за шею, а лбом прикасался к их лбам, и стоял так сколько-то времени. После этого короткого ритуала мужчина, так же, как и старик прежде, становился на колени, касался лбом пола и произносил ту же фразу на баашане. Но, в отличие от жреца, подходил затем к Астер, бился лбом о камень уже у её ног, и начинал раздеваться. Предметы одежды вручались девушке один за другим с таким торжественным выражением лиц, что она едва сдерживалась, чтоб не прыснуть смешком. Но помнила, что обещала Джеггу подыгрывать и церемонно провожала Бессмертных к фонтану. Заходили те в воду сами, ненадолго замирали, закрыв глаза и раскинув руки, позволяя рыбкам щекотать себе тело, возвращались к Астер, получали назад свои шмотки и степенно одевались.
Так повторилось три раза.
Четвёртый мужчина дёрнулся, как будто пытался вырваться из дружеского объятия Джегга. Священник удержал руку у него на шее, но лицо отстранил. И улыбнулся так… неприятно, что даже Астер стало не по себе.
А потом… потом, видимо что-то пошло не так. Потому что четвёртый начал срывать с себя одежду. Не аккуратно снимать, как предыдущие трое, а натурально рвать, повреждая ткань.
— Не смотри сюда! — голос Джегга, обычно такой мелодично-бархатистый, прозвучал резко, как приказ.
Астер вздрогнула, и лишь потом сообразила, что он говорит на норгском и обращается к ней.
Но было уже поздно.
Расширенными от ужаса глазами она наблюдала, как четвёртый мужчина с воем отрывает собственный пенис и начинает его яростно топтать.
Не замечая девушку, он бросился к фонтану, на ходу раздирая кожу ногтями. Вода окрасилась кровью, а рыбки…
Что было дальше, Астер не видела. Джегг спрятал её лицо у себя на плече, закрывая от происходящего. У девушки кружилась голова и подгибались колени.
— Я же просил не смотреть, — вздохнул священник с глубоким сожалением.
Тусклые сумерки Большого Пса покрыли волосы Астер налётом старого золота. Джегг любовался ими, украдкой поглядывая на спутницу. И думал о том, что ещё несколько часов назад сетовал на то, что не может обладать этой женщиной. А теперь рад был бы просто коснуться её руки.
Сейчас это было невозможно. Астер совсем рядом — сиденье мобиля, несущего их к периметру колонии, не широкое. И, тем не менее, между ними сейчас непреодолимая стена. В который уже раз?
— Поговори со мной, — не выдержал священник.
— О чём? — у неё безжизненный голос. И бесцветный взгляд.
— О том, что мучает тебя. Прямо сейчас.
Его это тоже мучает. А также то, как вздрогнули её пальчики, непроизвольно сжавшись в кулачки.
— Почему, Джегг? Я не понимаю, почему так… жестоко? Даже не жестоко… дико! Это дикость! Первобытная дикость! — слова произносятся тихо, но дыхание сбивается, будто она срывается на крик. — Я не ожидала от тебя, что…
Она не договорила, отвернувшись к темнеющему окну.
— Это немного не так работает, — выдавил из себя Джегг, отметив, что из-за волнения с трудом подбирает слова на норгском. А хотелось быть убедительным. Пожалуй, как никогда в жизни. — Я… несу ответственность за то, что произошло, — он зажал внезапно вспотевшие ладони между коленями. — Но форму епитимьи или… казни они всегда выбирают сами. Я не могу на это повлиять.
Полуправда. Если чёрному священнику хватало душевных сил простить объект проповеди, тот почти всегда выживал.
Как перевести термины Священной Миссии Джегг не знал, поэтому произнёс их на трансгалакте. И, даже не поднимая головы, видел, как навострили уши водитель мобиля и сидящий рядом с ним Мохан.
А полная правда в том, что над объёмом своих душевных сил Джегг не властен. Если б речь шла об одних намерениях, шансы были. Но четвёртый (имя покойного священник не хотел произносить даже мысленно) времени зря не терял. Пять женщин. Две из них, скорее, даже не женщины — совсем юные девочки. Пять раз Джегг выследил, изнасиловал и убил вместе с Бессмертным. Пять раз задавил предсмертный крик.
Теоретически, наверное, даже это нужно простить, ведь после проповеди новая личность и без того причинит носителю массу страданий посредством собственной совести. Но Джегг не святой. Он просто человек. Так что простить не смог.
Священник почувствовал выжидающее внимание в молчании Астер и заставил себя посмотреть ей в лицо. Что ж, как минимум, отвращение на нём не написано. Там надежда. Милая… ты надеешься, что чёрному священнику удастся убедить тебя в том, что не такое уж он и чудовище.
