Да и говорил тот, кого описывали докеры, с обычным для юбочников акцентом. А у этого трансгалактическое произношение чище, чем у самого Вито. Такое только в дорогих частных школах ставят. Но вот описание одежды точно совпадает. Что это получается? Девчонка-контрабандистка с одним юбочником за периметр нырнула, а вернулась оттуда уже с другим, только под него замаскированным? И как это соотносится с покушением на недавно прилетевшего чёрного священника?
— Кто тот мужчина, которого взяли вместе с вами? — с места в карьер ринулся трибун.
— Сами у него и спросите, — в её голосе отчётливо прозвучала усталость.
При всём желании подыграть Джеггу, Астер не знала, какого ответа тот от неё мог бы попросить. Особенно с учётом датчиков детектора лжи, висящих на висках и на запястьях. Ну его. Пусть сам разбирается. Большой уже мальчик.
— Вы не в том положении, чтобы ёрничать, — строго сказал трибун.
— Да неужели? — состроила саркастическую гримасу Астер, отметив про себя, как технично трибун ушёл от предъявления обвинения. — Я за собой особых прегрешений перед юрисдикцией Большого Пса как-то не припомню. А вот когда мне в лоб лазерным прицелом светят и в наручники пакуют — не очень люблю. Но я человек не злопамятный, если у вас ко мне претензий нет, я на вас тоже жаловаться не буду. Разойдёмся мирно и забудем это досадное недоразумение.
— Вы незаконно пересекли периметр! — нашёлся пограничник.
— Чёрта-с-два, — отрезала Астер, мысленно поблагодарив мало заселённые планеты, слабо охваченные диспетчерскими службами. — Я техперсонал транзитного корабля. Мой транзитный код позволяет мне, цитирую: «пересекать границы транзитной юрисдикции любым энергетически и технологически целесообразным способом, не создающим препятствий или опасности для движения других технических средств и/или орбитальных устройств».
— Но сейчас вы вне корабля, — опешил её собеседник.
— Ну и что, — Астер небрежно откинулась на спинку стула, отчего провода детектора лжи натянулись. Примитивный он всё-таки у них. — Правила есть правила. А транзитный код есть транзитный код. Опасности для движения технических средств я создавала? Не создавала. Орбитальным устройствам тем более… как это вы выражаетесь? До сиреневой звезды?
Трибун молча положил перед ней приказ конклава о задержании Астерии, корабельного инженера «Гибралтара».
Девушка внимательно его изучила, повертела и даже поскребла ногтем голографическую печать, удостоверяясь в подлинности.
— Ладно, — сказала она, наконец. — Раз так, разговор будем продолжать в присутствии моего адвоката. Выдайте мне мой мультикуб примерно часов через… сорок семь.
— Почему через сорок семь? — удивился пограничник.
Астер окинула дилетанта ироническим взглядом.
— Потому что приказ у вас на задержание, а не на арест. Без предъявления обвинения он может длиться сорок восемь стандартных часов. Потом вы меня так или иначе должны будете отпустить. Да и, — она покосилась на циферблат настенных часов, показывающих универсальное время, — адвокат мой в соседнем рукаве, пока через все ретрансляторы сигнал туда дойдёт, у него глубокая ночь будет. Вы, может, уже со мной и ссориться передумаете, а он распереживается. Он у меня старенький уже, не хочу лишний раз по пустякам волновать.
Внешний вид вошедшего трибуна Джегг мысленно определил как «обескураженный». Судя по времени, которое священнику пришлось провести в одиночестве, инженер с пограничником не церемонилась.
— Надеюсь, ты догадался предложить ей хотя бы воды?
— А? — трибун, всё ещё не отошедший от предыдущей беседы, непонимающе воззрился на второго задержанного.
Джегг вздохнул.
— Прежде, чем мы приступим к разговору, — сказал священник, подпустив в интонацию доверительной мягкости, — нужно позаботиться о даме. У неё был сегодня тяжёлый день. Она не привыкла к такому жаркому климату. Принеси ей, пожалуйста, приличный обед. Не комплексный рацион, из коробочки, а мяса и свежих овощей. Она голодная злится. И плохо спит.
— Что ещё мне для неё сделать? — саркастически осведомился трибун. — Традиционную нртью станцевать?
— Это перебор будет, — улыбнулся Джегг. — Но то, что ты знаешь слово «нртья», уже хорошо.
Пограничник ему нравился: никаких скрытых мотивов, помимо служебного рвения, священник не заметил. Неглупый любопытный малый. Культурой аборигенов вон интересуется.
— Если она тебе нагрубила, так это от голода. С утра маковой росинки во рту не было. Сам посуди, пристойно ли так обращаться с женщиной? Ты же офицер.
— Да где я ей тут мясо с овощами найду? — сдавал позиции трибун.
— Из ресторана доставку закажи. Только из хорошего. Деньги можешь взять из тех монет, что у меня конфисковали.
— Их не конфисковали, — запротестовал Вито, — по описи всё…
Задержанный отмахнулся небрежным, но настолько изящным жестом, что легионер залюбовался. Ах, мол, не о чем и говорить.
— Из ресторана, из ресторана… — бубнил Вито, немного шмыгая носом из-за дразнящего запаха сочного сэндвича с плавниками голубого ската, — из ресторана ждали бы часа два ещё.
