— Пропустите меня к молодому человеку, — строго заявила она. Подойдя к Артуру, она ласково посмотрела на него и сказала:
— Мальчик мой… Ты ведь не сочтешь фамильярностью, если я буду тебя так называть? Кирим рассказал мне всю вашу историю, и поверь, после всего, что ты сделал, ты мне как родной сын.
Артур сильно покраснел и хотел было возразить, что он ничего особенного не сделал, но бабушка Нарр только загадочно поднесла палец к губам, призывая его к молчанию.
— Да, мальчик мой, Кирим мне все рассказал. И как ты пытался ему помочь бежать, и как он по слабости своей предал вас, и как ты самоотверженно спасал подругу, рискуя жизнью. Такие как ты — редкость, и я счастлива принимать тебя в своем доме. Жаль только, что встреча состоялась при подобных обстоятельствах… Ты, верно, знаешь, что тяжко болен. Я принесла тебе лекарство, снимающее воспаление. Его изготовили в Кагилу, однако я уже давно ничего не приобретала у кагилуанцев и не слышала от них никаких вестей; запасы мои, увы, истощились. Это последний кувшин с крапивной настойкой, больше таких у меня нет. Напиток поможет тебе, но, боюсь, не сможет излечить полностью от недуга. Если бы мы могли встретить по дороге жителей Кагилу… У них всегда в запасе есть лишнее лекарство на продажу, — пожилая женщина замолчала, и сморщенное лицо ее погрустнело. Артур также вспомнил предсказание врача, который осматривал его у господина Ролли. Он говорил, что если не лечить надлежащим образом лихорадку, то за неделю все могло быть кончено.
— Я вылечусь, — уверенно проговорил Артур скорее сам для себя, чем для кого-либо. В подтверждение своих слов мальчик даже попытался встать с кровати, однако это напряжение настолько лишило его сил, что он страшно побледнел и вновь откинулся на свои неудобные ворсяные подушки. — Завтра, думаю, мне будет лучше, — уже менее уверенным голосом сказал он, стараясь не замечать поникшие лица его друзей.
— Да-а, школяр, выглядишь неважно, — задумчиво протянул Алан с характерной для него прямотой.
— Выпей настойки, и сегодня ты будешь спать лучше, — предложила добрая старушка. Артур послушался женщину и выпил горькую жидкость до последней капли. Ему и вправду стало как будто немного лучше.
— Спасибо, — уставшим голосом проговорил юноша. — Завтра вечером надо бежать из города, — тихо добавил он, уже засыпая.
Артур не слышал, как госпожа Нарр решительно вытолкала всех из комнаты больного и закрыла дверь на крючок. Не слышал он также и напряженного разговора Алана, Тэнки и Кирима.
Ребята совещались, не зная, что им следует предпринять. Стоит ли пробовать бежать завтра ночью, и будет ли больному под силу это испытание? С другой стороны, оставаться в Мире чудес также не было смысла, ибо за отсутствием необходимого лекарства Артуру все равно становилось бы только хуже с каждым днем. Алан, конечно, предпочел бы побег, однако он тоже разумно понимал, что их приятель находился в таком критическом состоянии, что ночной переход являлся почти неосуществимым предприятием.
Путники сидели грустные и поникшие в тесной комнатке, которая монотонно тряслась от неровной лошадиной ходьбы, словно поддерживая всеобщее подавленное настроение. Город-мираж, город-призрак продолжал свой путь, вне зависимости от того, какие чувства переживали его обитатели. Тэнка вновь принялась плакать. Вся радость от спасения и избавления от рабства померкла перед мыслью о том, что ее друг — тот самый, который не раз спасал и выручал ее из беды, находится сейчас в смертельной опасности, и нет никаких способов помочь ему и облегчить его страдания. Черноволосый Кирим молча сидел возле нее, замкнувшись в своих мрачных мыслях. Порою он с некой долей робости касался руки Тэнки, словно призывая ее успокоиться.
— Если бы мы встретили хоть одного кагилуанца… — заметила бабушка Нарр, вместе с остальными сидя в комнатке и помешивая какую-то еду в котелке. В этот момент путников опять сильно тряхнуло: видимо, лошади пробирались по ухабистым тропам.
Маленький невзрачный домик госпожи Нарр мог, в зависимости от ситуации, превращаться то в торговые ряды, то в передвижную кибитку, и от этих превращений степень его удобства не менялась — ни в лучшую, ни в худшую сторону. Во время перемещения повозку нещадно трясло, когда же город останавливался, в кибитке становилось слишком жарко и душно из-за нехватки свежего воздуха.
— Я потолкую завтра с людьми, может, они слышали чего. Я постараюсь добыть лекарство, — добавила бабушка. Доброй женщине очень хотелось помочь Артуру, и ради этого она была способна на многое.
На ночь город остановился на привал, чтобы изнуренные длительным переходом лошади могли отдохнуть. И Алан со своими спутниками наконец-то ощутили блаженство от того, что невыносимая тряска прекратилась. Мир чудес погрузился в тишину, чтобы завтра вновь отправиться в неизвестные дали.
