— Что ж, милости просим. Вы будете входить в совет шептунов и докажете мне свою верность на деле. Теперь я отпускаю вас, ведь вам надо прийти в себя после длительной дороги.
С этими словами повелитель отпустил их и потом еще долго смотрел вслед этой парочке — двум братьям, таким похожим и непохожим одновременно. Но со спины он уже не видел, как причудливо менялось лицо старшего Дантроса: его спокойное и немного величавое выражение глаз уступило место подобострастности. Теперь он выглядел забитым щенком. Уродливый юноша ласково потрепал его по плечу, как обычно ласкают непослушную собачонку, заслужившую поощрение. Тот, кто назвал себя Дантросом, с ужасом вздрогнул и глянул на свою мучительницу.
— Что же. Пока все идет по плану, — тихо произнесла Сури.
Опушка величественного леса была изрыта таким странным причудливым образом, что человек, впервые попавший в здешние края, терялся в догадках, размышляя о происхождении этих необычных холмов, покрывавших землю. Можно было подумать, что исполинские кроты зачем-то пожелали все здесь перекопать. Разглядывая эти удивительные возвышения неизвестного происхождения, путник мог не заметить, что с двух сторон поляна была окружена невысоким частоколом из отсыревших бревен, которые в ночной темноте удачно скрывались за стволами деревьев. Птицы не пели здесь своих песен, словно убоявшись мрачного поселения.
В том, что это было поселение, можно было не сомневаться. В холмах угадывались очертания углубленных в землю жилищ, пусть не самых комфортабельных, но в целом вполне пригодных для жизни. Сейчас обитатели лесного города спали, однако же среди них имелись и те, кто с напряжением вслушивался в тишину коварного леса и вздрагивал от малейшего шороха.
Рядом с проемом в ограждении находилась крошечная землянка. Внутри нее, согнувшись в три погибели, сидел человек, настороженно смотревший в окошко, которое специально было сделано над уровнем земли, чтобы была возможность наблюдать за происходящим снаружи. Сперва мужчина мог показаться старым со своими седеющими жидкими волосами, тонким, иссушенным от времени телом и морщинистым лицом. Однако при более внимательном осмотре обнаруживалось, что несмотря на хилый вид, у стража были сильные жилистые руки с мозолистыми натруженными ладонями, мускулистые ноги и такой мрачный, решительный взгляд, что первое впечатление о возрасте этого крепкого мужчины казалось не совсем справедливым.
Сегодня ночью неизвестный был дозорным, и эта роль ему претила, ибо он ужасно хотел спать, а вдобавок его мучил сильный ревматизм. За спиной у него висел арбалет: вполне опасное оружие в умелых руках. Мужчина пристально всматривался в окошко для наблюдения, лениво посасывая табак из крапивы, чтобы не заснуть. Ему не нравилось жить в лесу. Вернее будет сказать, он ненавидел лес. Постоянная тень и сырость, многочисленные насекомые, донимавшие жителей, и возможная опасность, которая ночью казалась еще более реальной, чем при дневном свете — все эти факторы действовали на него удручающе.
Конечно, хозяева этих временных построек постарались худо-бедно обезопасить себя, но после комфортабельной жизни в продуманном до мелочей городе-шахте принятые меры каждому виделись недостаточными. Господин Смел, впрочем, переживал не за себя, а скорее, за свою семью, которая из прекрасных подземных хором, инкрустированных драгоценными металлами, вынуждена была переселиться в эти жалкие земляные ямы. Мужчина мечтал о том, чтобы поскорее покинуть временное пристанище, но сперва ему хотелось дождаться вестей от армутов.
Однако грустные мысли неожиданно были прерваны, ибо его чуткое ухо уловило стук лошадиных копыт, который стремительно приближался.
«Неужели армуты?» — подумалось господину Смелу, но он, тем не менее, на всякий случай достал из-за спины арбалет, намереваясь воспользоваться им при необходимости. Если на город нападут, он, безусловно, не справится в одиночку с пришельцами. Однако дозорный мог подать сигнал.
Дело в том, что в его землянке находился люк с коридором, соединявшийся с разветвленной подземной системой города. Мужчине надо было лишь позвонить в колокол, который находился под люком, чтобы весь город услышал призыв. Частокол, который вроде с двух сторон защищал поселение от врагов, на самом деле являлся своеобразной приманкой, окружавшей пустые землянки, где никто не селился. Заманив неприятеля в эти ловушки, жители могли тут же завалить их огромными каменными глыбами и навеки похоронить под землей. Сам же жилой город с обитателями находился за частоколом, глубже в лесу, где ни одна землянка на поверхности не выдавала присутствие человека. Такая сложная охранная система была нужна людям, которые уже привыкли всю жизнь скрываться в пещерах.
