— Хорошо. Завтра я приду снова, и мы досмотрим твои воспоминания. А еще я узнаю, почему ты так долго добирался к нам от семьи Треймли. Думаю, я увижу того, с кем ты встречался, — сказав это, Сури с наслаждением увидела, как ненавистная улыбка врага стирается с его лица, сменяясь неконтролируемым отчаянием.
«Должно быть, он что-то скрывает от меня… Или кого-то? — думала Сури. — Его смерть принесет мне хоть какую-то пользу…»
С этими веселыми мыслями женщина покинула королевскую опочивальню. Пленник, между тем, наконец, тяжело выдохнул, и тело его сотрясла крупная дрожь. Сейчас, после такого количества лекарства, юноша мог, по крайней мере, ясно мыслить, поэтому он во всех ужасных подробностях представил себе неотвратимые последствия завтрашнего разговора с Сури. Если враг узнает про Индоласа, то непременно постарается его уничтожить… Ничего не подозревающего естествознателя ждала в лучшем случае смерть, но Артур понимал также и то, что Сури вряд ли удовлетворится обычным смертным приговором.
Только осознав это, бедный юноша почувствовал сильную тошноту, а все тело его покрылось холодным потом. Артуру было невыносимо думать о том, что из-за него пострадает невинный добрый человек, близкий друг его родителей. Тем более получается, что Артур уже дважды навредил Индоласу. Один раз тем, что не согласился на вполне разумное условие подождать его в гнездиме, а второй — сейчас, открывая шаг за шагом свой разум жестокой женщине, сердцем которой овладело зло. Вина такой страшной силы охватила все его существо, что он, пожалуй, страдал сейчас даже больше, чем во время пытки.
Несчастный пленник судорожно пытался найти какое-то правильное решение, но оно никак не приходило ему в голову. Прошло несколько мучительных часов, а он все продолжал лежать в той же позе, в какой его оставила Сури. Прямо перед ним был выход, но он не мог им воспользоваться. Его сил хватило бы разве что только доползти до арки, но не дальше. Что нужно было делать? Смиренно ждать, пока Сури придет за ним в третий раз? Героически умереть во время страшного воздействия на его сознание, но при этом подставить друга? Или ради Индоласа принять условия своего врага и добровольно согласиться стать ее рабом?
Превратившись в слугу, он бы сам сразу рассказал ей о естествознателе. Тогда получится, что Артур не только не помог бы другу, но еще и совершил бы непоправимый шаг, ужасную роковую ошибку, которую уже нельзя будет исправить.
Все эти вопросы с мучительной ясностью вставали перед Артуром; один за другим они терзали его, подобно голодным хищникам, вцепившимся в свою добычу. Никогда ранее ему не приходилось обдумывать такие сложные вещи, и никогда его положение не было столь удручающим. В Мире чудес он, по крайней мере, добровольно выбрал смерть, так как знал, что это наверняка поможет Тэнке. Но в данной ситуации его смерть и жизнь в равной степени навредят Индоласу.
Артур лихорадочно смотрел вокруг себя, надеясь зацепиться хоть за что-нибудь. Какая-то подсказка, решение, помощь… Ничего. Только пугающая красота этого иллюзорного парка, такого же неестественного и удручающего, как и ситуация, в которой он оказался.
Вдруг в его голове молнией блеснула сумасбродная мысль! Он мог бы попробовать…
Юноша даже улыбнулся, так как вдруг неожиданно ему открылось решение. Завтра его все равно должны убить, предварительно досмотрев воспоминания. А что если он попробует доползти до края комнаты, туда, где за белыми перилами открывалась прекрасная панорама на парк? Высота здесь немалая; Артур, чтобы прийти в эту спальню, все время поднимался наверх по спирали. Этой высоты вполне было достаточно, чтобы разом прекратить свою жизнь. Все равно завтра его ждет встреча с Сури, и помощи ждать совершенно неоткуда, но так он, по крайней мере, может спасти своего друга.
Ободрившись этими рассуждениями, несчастный принялся ползти вперед, по-прежнему не имея в себе достаточно сил, чтобы подняться на ноги. Ему тяжело далось это передвижение; после второго разговора с Сури тело почти отказывалось ему служить, даже несмотря на лекарства, которыми она так заботливо его напоила. Однако Артур, озаренный светлой идеей во что бы то ни стало помочь Индоласу, из последних сил продвигался вперед, до хруста стиснув зубы. Дважды он терял сознание от боли, но как только приходил в себя, упорно продолжал начатое.
Ближе к вечеру он оказался совсем недалеко от края комнаты; теперь Артур мог даже приподнять голову и посмотреть вниз с балкона, туда, где уже начинали темнеть аккуратно подстриженные деревья. Здесь действительно было высоко, что ж тем лучше, значит план должен был сработать. Какое-то время измученный юноша лежал на самом краю, пытаясь побороть сомнения, возникшие в его сердце. Правильным ли являлись его действия? Мог ли он самостоятельно решать, когда ему следует умереть? Принесет ли в действительности этот поступок пользу Индоласу?
