Артур проснулся ни свет ни заря от вновь начавшей мучить его лихорадки. Больной поискал глазами Алана, но, к своему огромному огорчению, никого не обнаружил. Сперва бедному мальчику даже подумалось, что удивительная встреча с другом ему приснилась, а он сейчас по-прежнему лежит в мрачном дворце, находясь в полной и безграничной власти Сури. Но все же ночное бегство из Пандектана не было коварной иллюзией, вызванной тяжелой болезнью; Алан действительно самоотверженно пришел на помощь Артуру, когда мальчик больше всего в ней нуждался. Для юноши эта встреча оказалась удивительной и неожиданной, ибо он даже не надеялся, что Алан вообще хоть сколько-нибудь помнит о нем.
При этом нельзя сказать, чтобы у Артура сложилось совсем плохое мнение о своем проводнике, однако, тем не менее, он не предполагал, что Алан способен так заботиться о ком-то еще, помимо своей персоны. Что ж, это вполне простительно, поскольку сам человек порою не знает про себя, на что он способен; и даже самый дурной персонаж может в своей жизни совершить один поистине замечательный поступок, который разом перечеркнет все зло, которое он делал ранее. Настоящее чудо происходит в тот момент, когда с ним случается подобная метаморфоза, и нет, пожалуй, ничего удивительнее и прекраснее в нашем мире, чем это внезапное изменение человеческой натуры в лучшую сторону, неожиданное открытие внутри себя благородных помыслов и прекрасных идей.
Однако где же Алан? Эта мысль чрезвычайно взволновала Артура, и он решил попробовать встать. Увы, крапивный напиток оказался практически бессильным против могущества Сури: мальчик по-прежнему с трудом шевелил своими конечностями, его бросало то в жар, то в холод, а тело сковала такая слабость, что только сильная воля и решимость найти Алана помогла мальчику подняться на ноги. Дрожащими руками держась за стены, юноша побрел к двери; его нещадно шатало из стороны в сторону, как маленькую рыбацкую лодку из Гераклиона, попавшую в сильный шторм.
Выйдя из гнездима, Артур на мгновение ослеп от яркого солнечного света. На улице стояла прекрасная оюньская погода — такая благодатная, теплая, цветочная, зеленая, пахучая и безмятежная, что разум вступал в противоречие с чувствами; первый говорил о том, что близится война с омаронцами, кровавая развязка и неминуемая встреча с Сури, а чувства убеждали в обратном, усыпляли и успокаивали. Ласточкино графство было не менее прекрасным, чем Птичье, а в чем-то, пожалуй, оно выглядело даже более интересно, ибо в королевском парке все казалось слишком искусственным и вычурным, а здесь природе предоставляли больше прав самостоятельно раскрывать свою красоту.
На широкой ветке Ласточкиного графства беспорядочно росла зелень и низкие кривоватые кустарники, не тронутые садовыми ножницами, повсюду лежали серые камни, наполовину поросшие мхом, и придававшие общей обстановке загадочности и некой запущенности. Гнездим, в котором находился Артур, располагался на краю ветки, откуда открывалась прекрасная панорама на лес. Чуть подальше виднелись веревочные лестницы, о которых говорил Алан. Юноша посмотрел в ту сторону и вдруг увидел, что по ним спускаются какие-то люди. Мальчик инстинктивно отступил к краю ветки, ибо почувствовал, что среди них нет Алана. Страх встретить Сури и вновь испытать мучения, которые она ему приготовила, с новой силой вцепился несчастному в сердце, однако, по мере того, как к мальчику приближались нежданные гости, испуг отступал, а на смену ему вместе с отчаянием приходила смелость.
Как дикий зверь, загнанный в смертельную ловушку, Артур исподлобья смотрел на приближавшихся к нему людей, и во взгляде его читался тот безрассудный вызов, какой бывает у израненной и затравленной жертвы, которая, несмотря на то, что обстоятельства складываются против нее, не сдается, а продолжает бороться до конца.
К юноше со всех сторон направлялись его друзья: все те, кого он так часто представлял в своих мечтах. Тут были Тод, Тин, Диана, Триумфия, Антуан Ричи, Даниел Фук и многие другие. Артур с тоской вглядывался в такие знакомые лица, но к своему огромному ужасу, он не находил в них ни одной черты, присущей его друзьям. Это были совершенно другие люди, только лишь внешне походившие на тех, кого он когда-то знал. Мальчика страшно лихорадило, и ему казалось, что все эти незнакомые лица являются нелепым воплощением его болезни, коварным видением — пожалуй, худшим из его кошмаров. Страшно находиться рядом с близкими и при этом чувствовать их отчужденность, отстраненность, холодность, как если бы они вдруг обратились в каменные изваяния, лишенные души.
Ребята подходили к Артуру все ближе и ближе, они окружили его, лишив возможности отступления. Впрочем, разве смог бы он сейчас убежать? Должно быть, Сури намеревается завершить начатое… Впрочем, где же она? Среди ребят ее не было.
Тин подошел совсем близко к Артуру и, остановившись перед ним, вперился в него тяжелым взглядом, в котором сквозило отчуждение и неприязнь.
