В Сватошских скалах именно Сури попыталась столкнуть в пропасть Антуана, значит, она участвовала в походе наравне с другими студентами Троссард-Холла. Неужели коварный враг скрывался среди его близких друзей, а вовсе не преподавателей, как они вначале думали? Сама мысль об этом повергала Артура в неописуемый ужас. Он тоскливым взглядом скользил по знакомым и в какой-то степени родным лицам — Тина, Дианы, Тода, Даниела Фука… Один из них, один из них. Не Дейра, не Даг де Вайт, не Дельфина, не карлик из библиотеки…
— Артур, прости меня, — ужасным шепотом проговорил Индолас. — Через несколько минут они нас испепелят. Я не смог защитить тебя, так же, как и твою мать…
В этот самый момент взгляд Артура чуть дольше задержался на Антуане Ричи. Мальчик уже выглядел вполне здоровым; он прямо и уверенно стоял на своих ногах, вытянув вперед правую руку, лицо его выглядело здоровым и румяным, он подрос, вытянулся, его жидкие черные волосы стали гуще, да и вообще, если бы не отстраненный холодный взгляд прозрачных глаз, он мог бы сойти за красавца. Артур запомнил Антуана совсем другим — таким, каким тот вернулся после злополучной поездки в Хвойную долину. Тогда бедняга не помнил даже, как ходить, есть и говорить. В памяти Артура также промелькнул тот странный день, праздник Треверса, когда ребята пришли к больному, чтобы угостить праздничным пирогом. Антуан тогда сделал один бессмысленный жест руками, который прочно закрепился в памяти Артура, ибо он выглядел действительно жутко. Что же это был за жест? Только вспомнив его, Артур понял, что нашел разгадку всей этой невероятной истории! Мальчик с неимоверным усилием поднялся на ноги; наклонившись к Индоласу, он прошептал ему на ухо одно-единственное слово, которое решительно меняло весь исход их противостояния.
В мгновение ока Индолас опустил руки, и пленники Сури на секунду лишились защитного покрова. Над их головами со свистом и угрожающим завыванием проносились радужные сгустки энергии, впрочем, не причиняя им особого вреда. Затем естествознатель вновь навел руки вперед, только на этот раз из них струилось фиолетовое пламя, такое сильное, что на его красных обожженных ладонях лопалась кожа. Смертоносное оружие Индоласа не причинило вреда никому, кроме одного человека, который стоял среди остальных, с какой-то непонимающей и немного грустной улыбкой глядя на естествознателя.
Казалось, враг не ожидал такого поворота событий. Он беспомощно начал размахивать руками, словно пытаясь выбраться из морской пучины, однако фиолетовые волны закручивали его в бешеном вихре, не давая опомниться и прийти в себя. Ребята стояли рядом, в растерянности поглядывая друг на друга. Казалось, они не вполне понимают, что происходит. В их сонных глазах как будто только сейчас начала зарождаться какая-то мысль.
В один момент фиолетовый цвет слился с другим, ярко-желтым, который внешне казался столь неприглядным и мерзким, словно цвет мог в действительности обладать еще и такими характеристиками, как форма и запах. Чудилось, что от него за версту несет тухлятиной. Однако фиолетовое оружие оказалось сильнее чар Желтого моря, которое послушно отступило, уменьшилось, скукожилось и высохло, словно его водам никогда ранее не приходилось смущать поверхность земли. Враг с ужасным стоном упал на землю.
— Может, я и умру, — хриплым угрожающим голосом прошептал он. — Но и вам недолго осталось; повстанцы уже близко. А народ теней все равно будет освобожден, — с этими словами Сури закатила глаза, а от нее в разные стороны, подобно снегу, подхватываемому сильным ветром, полетела странная желтая пудра. Красиво переливаясь на солнце, она забивалась в одежды школьников, засыпалась в карманы, и окрашивала им волосы. Но это было последнее усилие врага, ибо ему тут же пришел конец.
Теперь на месте знакомого Артуру человека лежало существо, не похожее ни на одного из представителей людей. Под смутными человеческими очертаниями скрывалось нечто уродливое, темное, инородное. Впрочем, спустя мгновение тело это рассыпалось, как если бы тоже состояло из этого желтого сыпучего материала.
Индолас с тяжелым вздохом опустил руки и тут же наклонился к Артуру. Естествознатель понимал, что любое промедление может безвозвратно погубить сына Иоанты. Он призвал на помощь все силы, которые у него еще оставались после этого тяжелого поединка. Фиолетовые языки пламени, которые совсем не обжигали, а наоборот, охлаждали, проникали в тело Артура, заботливо исцеляя его от темной болезни, вызванной чарами Желтого моря. Мальчик с наслаждением ощутил, как боль наконец-то покидает его измученное тело, как отступает лихорадка, силы возвращаются в его организм, мысли упорядочиваются.
Когда Индолас отступил от него в сторону, Артур, все еще бледный от пережитого, но тем не менее, вполне пришедший в себя, с трудом встал на ноги.
— Ты очень помог мне, — тихо сказал Индолас. — Если бы не твоя подсказка, мы были бы уже мертвы.
