— Почему ты ушел от нас? Скоро придут повстанцы, поэтому ты трусливо убежал, поджав хвост? — голос мальчика звенел от неподдельного возмущения.
— Тин, приди в себя, — умоляюще проговорил Артур, отчаянно пытаясь найти в лице друга знакомые черты. Однако мальчик совершенно не походил на себя — его лоб был нахмурен и изборожден складками, как у старика, рот решительно сжат, глаза горели неприкрытой ненавистью, и все это в совокупности делало его гораздо старше своего возраста.
— Это я должен прийти в себя? Ты — предатель! — гневно воскликнул Тин и, неожиданно, с силой ударил Артура в живот. Юноша, не ожидавший коварного нападения, с глухим стоном упал на землю. Голова его закружилась, чужие лица друзей замелькали перед ним, сливаясь в одну размазанную картинку. Неужели ему суждено будет погибнуть от их рук — но это же такая нелепость!
— И нечего было подсылать к нам своего дружка, которого все равно пришлось убить, — мстительно прошипел Тин, наклонившись над Артуром.
Сури вряд ли смогла бы причинить Артуру физическую боль, по силе большую той, что он уже испытал во время вторжения в его сознание, однако сейчас, этой тяжелой вестью о смерти Алана, врагу, надо отдать ему должное, удалось ранить куда сильнее. Юноша всегда на первое место ставил своих друзей, а не себя, поэтому, услышав сейчас ужасную новость из уст Тина, Артур в полном отчаянии закрыл глаза, ощутив такую апатию и безнадежность, что ему уже не хотелось более сопротивляться. Он не желал ни о чем думать, бороться, никого видеть; у него просто не осталось на это сил.
Тин, кажется, продолжал что-то выкрикивать в его адрес, сопровождая свои слова тяжелыми точными ударами, однако бедный юноша был удивительно невосприимчив к тому, что происходило вокруг. Он почти не ощущал боли, только страшную слабость и лихорадку, из-за которой все события казались смазанными и в какой-то степени иллюзорными.
Вдруг Артуру померещилось, что между ним и ребятами в какой-то момент возникла преграда. Даже слова, выкрикиваемые Тином, будто стали более приглушенными, а его жестокие удары перестали достигать своей цели. Где-то глубоко в сознании Артура мелькнула расплывчатая мысль о том, что все происходящее — обман, странные игры Сури, однако неожиданно он увидел перед собой Индоласа. Глаза естествознателя метали молнии, а его руки были вытянуты вперед; из них двумя толстыми струями выходила черная дымка, обволакивающая их с Артуром, и, по всей видимости, защищавшая от чар Сури.
— Как ты? Сможешь еще продержаться? — сквозь зубы спросил Индолас, с беспокойством глянув на мальчика. Артур кивнул.
— Они все сейчас естествознатели, — хриплым от слабости голосом предупредил Артур, указывая на ребят. И действительно, как только темное защитное облако дыма закрыло Индоласа и Артура, все ребята как один вытянули свои руки, из которых словно начал струиться разноцветный пар.
Индолас скривился от перенапряжения, лицо его покраснело, вены на шее вздулись и посинели, а по лбу его градом заструился пот, ибо мужчина не мог один выдержать такой натиск врага. В некоторых местах в его защитном поле начали образовываться бреши, и сквозь них с шипением проходили зеленые, желтые и красные языки ядовитого пламени, от жара которых обугливалась одежда. Артур почувствовал, что начинает задыхаться от нехватки воздуха.
— Я.… не… могу, — беспомощно выдохнул Индолас. Руки естествознателя дрожали от натуги, словно он держал в них непомерную ношу. — Их слишком много… Но они не естествознатели… Я чувствую это. Кто-то направляет их. Если бы я понимал, кто именно, я бы смог всю силу обернуть против него…
Артур попытался собраться. Сознание предательски уплывало от него, мысли маслом растекались во все стороны, реальным казался только этот страшный жар вокруг, как от исполинской печи, который нещадно жег кожу, заполняя все пространство мерзким запахом гари. Однако мальчик отчетливо понимал, что если его собственная жизнь, может, не является такой уж ценной, то Индолас, его преданный друг, обязан был спастись. Он и так здесь по его вине, впрочем, так же, как и бедный Алан. Артур должен сделать усилие, чтобы максимально помочь другу хоть в чем-то.
Поэтому он самоотверженно сжал зубы, несмотря на боль, разъедавшую все его тело, и стал задумчиво всматриваться в лица своих друзей, враждебно смотревших на них по ту сторону черной преграды. Сури ведь должна быть среди них… Однако в ком именно?
Ошибиться было никак нельзя; во-первых, чтобы не пострадал невинный, а во-вторых, чтобы они сами могли спастись. Цена принятого решения была очень велика. Артур отчаянно смотрел на лица своих друзей, пытаясь сопоставить реальность с рассказом Сури. Она, кажется, говорила, что все время наблюдала за ним, находилась рядом, пыталась что-то выяснить у него… Впервые мальчик увидел ее в образе безобразного армута или еще раньше? Когда произошла их таинственная роковая встреча, о которой Артур не имел ни малейшего понятия? Что он проглядел, не заметил, не понял?
