— Надеюсь на вашу благоразумность, — напутственно сказал директор. Он, конечно, и не предполагал, что эта девчушка сможет стать помощницей самого Вингардио… Так, побегает за ним по городам, а там и осядет где-нибудь, замуж выскочит, да и над домашним очагом будет применять свитки.
— Силу запрещено использовать вне городов… — еще раз предупредил он, уже в спину уходящей девушки. Она через плечо повернулась и приятно улыбнулась мужчине.
— Я это запомню, — тихо проворковала она и была такова.
Только Ларри со своей женой с грустью провожали девушку. Им было искренне жаль, что их приемная дочь покидает семью и бежит вслед неизвестной судьбе. Они не понимали ее выбор — ведь здесь она могла бы реализовать себя в полной мере. Но упрямая Сури предпочла уйти, покинув тех, кто заменил ей отца и мать.
Жители Воронеса простились с девушкой с заметным облегчением — она была той встряской, которая так нехарактерна для городов с закоренелыми обычаями. Она никак не вписывалась в местную жизнь. При этом женщины были чрезвычайно рады, так как их сыновьям больше не надо было соревноваться за внимание высокомерной выскочки. А те, в свою очередь, также обрадовались — ведь теперь более никто не смущал их фантазии и не ссорил между собой. Словом, все вернулось на свои места, и город продолжил функционировать в том ключе, в каком его оставил знаменитый Вингардио — предводитель всех естествознателей. На его счету было уже более тридцати подобных городов. Сам же он предпочитал постоянно перемещаться с целью проверки, а также поддержания духа своих подчиненных.
Уходила Сури с надеждой о том, что Вингардио поможет ей определиться с направлением, в котором будет развиваться ее дальнейшая жизнь. Также ей страстно хотелось стать личной помощницей предводителя.
Сури совсем не давались перемещения в пространстве; благодаря развитому воображению она могла, конечно, перемещаться, но единственно в своих мечтах. Таким образом, ей приходилось путешествовать пешком, налегке, с небольшой холщовой сумой за спиной. Вингардио оказался неуловимым призраком, которого приходилось разыскивать, преодолевая непроходимые леса, бескрайние поля и луга. Но при этом Сури вела какая-то подсознательная, руководящая сила, которая с момента убийства старухи прочно обосновалась в ее сердце. Она шептала и подсказывала нужные действия, правильные ходы и решения.
В один морозный денек смрадня до смерти уставшая путница приблизилась к очередному городу естествознателей. Имя ему было Индемберг, что означало на местном наречии «каменное сердце» от слова «инд» — камень и «берги» — сердце. Вообще естествознатели говорили на одном языке, однако акцент все же разительно отличался от города к городу. Если люди были уроженцами полей, то они, как правило, произносили слова с придыханием, и к каждой фразе в конце добавляли букву «и», что, собственно, и отличало их от бывших поселенцев Беру. Однако Вингардио стремился к искоренению других наречий — он считал, что единство естествознателей должно быть достигнуто, в первую очередь, посредством общего языка.
Забравшись на высокий заснеженный холм, откуда открывался прекрасный вид на безмолвный город, заботливо укутанный снегом, Сури присела отдохнуть, с почти детским восторгом созерцая то место, куда она так долго шла. Удивительно, но индембергцы не захотели изменять климат, оставив природу нетронутой и прекрасной в своем разнообразии. Сидя под ночным звездным небом, девушка могла немного помечтать о своем будущем, которое в настоящий момент представлялось ей довольно туманным.
Она понимала, что люди, являясь существами телеологическими, другими словами, целеустремленными, нуждаются в том, чтобы иметь в своей жизни определенный смысл, цель, к которой надо стремиться. Однако же ей сложно было при этом найти смысл собственного существования. Бедняжка так долго жила во тьме, подвергаясь всяческим унижениям со стороны своей кормилицы, что это не могло не отразиться на ее характере: порой девушке по-прежнему казалось, что она находится в старом покосившемся домике и ждет неминуемого наказания. Жизнь вне этого замкнутого мира казалась ей нереальной, немного фантастической. Даже сейчас, узнав все тайны науки естествознательства, познакомившись с другими людьми, открыв для себя новые земли, бедняжка все еще находилась там, в той хижине, в непроглядной глубине леса, наедине со своими страхами, рожденными самой тьмой.
Вдруг ее размышления были резко прерваны следующим событием. Какой-то человек пролетал над холмом, где сидела озябшая и уставшая Сури. Незнакомец гордо восседал на красивом единороге такого причудливо-неестественного окраса, что казалось будто на его спину случайно вылили целую банку фиолетовой краски, и он из нормального белого превратился в грязновато-сиреневого. Цвет слякоти после затяжного снежного смрадня, неприятный и неприветливый, не радовал глаз.
