«Что за проклятые твари!» — про себя подумала Сури. Если при первом взгляде на единорога девушка почувствовала лишь легкую неприязнь, почти гадливость, как бывает, когда увидишь на своей руке мерзкое насекомое, то сейчас возненавидела это летающее отродье всей душой.
Ей плохо представлялось, что произошло на самом деле. Но она видела эту картину следующим образом. Среди людей вспыхнуло восстание. Вопиющий бунт против того, кто подарил им небывалую силу! Против ее идола. И единороги, которые в прошлом всегда помогали человеку, по каким-то необъяснимым причинам теперь отвернулись от него! Он улетел, этот предатель, на прощание лишь махнув своим уродливым фиолетовым хвостом, похожим на уже использованную мочалку, испачканную в краске.
— Может, они и правы, что усомнились во мне… Когда-то я не был убийцей, — ужасным шепотом пробормотал Вингардио, несколько смутив Сури. Кто правы, эти летающие коровы? Если так обстоит дело, то зачем она вообще сюда пришла? Ей хотелось видеть перед собой сильного человека, близкого ей по духу, всем сердцем стремящегося к власти, а отнюдь не раскаивающегося грешника.
Однако Вингардио уже справился со своими сомнениями и вновь стал, как ей показалось, самим собой. Мужчина одним движением решительно поднялся с земли; его немного шатало, а из его ладоней с треском выходил темный пепел.
— А там есть дети, — зачем-то поделился он, еще раз с безотчетной тоской посмотрев на Индемберг.
— Дети предателей, — зло хмыкнула Сури, не совсем понимая, к чему он клонит.
— А ты вообще кто? Откуда пришла? — вдруг холодно поинтересовался Вингардио, наконец-то полностью придя в себя и увидев ясно ту, что стоит перед ним.
— Из Воронеса, — Сури ответила лишь на второй вопрос.
Вингардио с недоверием передернул плечами. Была в этой неприятной женщине одна черточка, которая взволновала и немного испугала его — он не почувствовал в ней естествознателя, но при этом она говорила и вела себя как настоящий естествознатель. Таинственная, ужасная, даже немного уродливая, женщина вся напоминала маску, за которой, как ему привиделось, копошилось мерзкое черное существо со множеством длинных ядовитых щупалец. Это существо никогда не вылезло бы к свету, ибо свет выставляет напоказ все уродливое и мерзкое, он осуждает и приговаривает того, кто однажды по своей воле от него отказался.
Вингардио поежился, будто ему стало холодно. Затем, отвернувшись от Сури, он исчез, переместившись в пространстве. Куда он ушел и с какой целью, девушке было неведомо.
Сури задумчиво посмотрела на пепел, который окрасил серым чистый белый снег, и тяжело вздохнула. Она допустила непростительную ошибку, не нашла нужный подход. Теперь ей стало ясно, что прежде, чем прийти к Вингардио во второй раз, ей следовало бы основательно подготовиться. Нужно узнать досконально про этот Индемберг, про восставших мерзавцев, про то, что вообще творится сейчас в мире естествознателей, мире, которому Сури не принадлежала.
— Там много детей… — задумчиво повторила девушка фразу, которая вырвалась из уст ее кумира. Затем она недоуменно пожала плечами и как бы сама себе пропела, медленно шевеля белыми замерзшими губами: — А что такого в этих детях, ведь и я была ребенком, но меня никто не пожалел.
Артур в радостном предвкушении ожидал Тэнку, ибо у него появились надежды на скорое избавление. Юноша узнал от господина Ролли-младшего важную информацию о том, что Мир чудес вскоре отправляется в путь. Эта новость вряд ли могла заинтересовать какого-нибудь армута, привыкшего к постоянным перемещениям, но несчастного пленника, желающего поскорее выбраться из липкой паутины коварного города, она действительно могла спасти.
Мальчик весь день провел с Кармом, выслушивая его всевозможные жалобы на свое здоровье. Артуру даже удалось в чем-то облегчить страдания несчастного хворого, но, как подозревал юный врачеватель, он добился такого эффекта только за счет силы внушения, ибо сами познания лекарского искусства были у него, увы, ничтожно малы. Сегодня его больше не приводили к госпоже Тилли, чему мальчик был несказанно рад. Он мог даже немного обдумать план побега.
От Карма ему удалось узнать и еще кое-что. Дело в том, что обычно перед походом слуги обильно кормили собак, чтобы не останавливаться и не терять времени по дороге. Это могло сыграть на руку — объевшиеся собаки представлялись куда менее страшными, нежели голодные. Помимо этого, работники господина Ролли уже начинали постепенно собирать вещи — так, например, в аккуратном садике не было прекрасных фонтанов, которые теперь лежали в разобранном виде, будто груда ненужного мусора.
В один из шатров пригнали подтянутых, крепких лошадей — прекрасных животных с мускулистыми бедрами, крутой грудью, широкими ноздрями и длинной черной гривой. Их спины были вычищены до блеска, и они, с нетерпением переминаясь с ноги на ногу, уже ждали отправления в путь.
