Соперничество между двумя всемогущими кланами Гизов и Монморанси, подогреваемое изобретательной на интриги фавориткой, грозило превратиться в лютую ненависть. Причин к этой ненависти у Монморанси, которого Екатерина, как и Гизов, не любила, было более чем достаточно. В сложившейся ситуации мудрая и дальновидная Екатерина желала коннетаблю, в преданности которого Генриху она не сомневалась, одержать верх над могущественными соперниками. Она чувствовала, что Гизы вскоре могут стать опасными для правящей династии Валуа.
В Париже, как и в Лондоне, пристально следили за развитием болезни английского короля Эдуарда VI. Ни у католички Марии, ни у протестантки Елизаветы не было неоспоримых прав унаследовать власть. Кроме них на английский трон могла претендовать племянница Гизов Мария Стюарт, королева Шотландии, ставшая невестой пятилетнего дофина Франциска.
Сразу же по прибытии ко французскому двору эта драгоценная девочка, отличавшаяся от детей французского короля отменным здоровьем, была окружена ревностной любовью и заботой герцогини де Валентинуа, которая не собиралась перепоручать будущую королеву Франции, Шотландии, а возможно, и Англии, заботам Екатерины.
После возвращения Марии де Гиз, матери маленькой королевы и регентши, в Шотландию король, выполняя пожелание фаворитки, распорядился, чтобы к Марии Стюарт относились как к французской принцессе, причем уделяли ей больше внимания, чем принцессам Валуа.
Мария Стюарт получила наставления от своей матери и дядей отдавать предпочтение из двух заботящихся о ней высокопоставленных дам фаворитке, а не королеве.
Вскоре Екатерина поняла, что чересчур властной девочке не нравится, когда она вторгается в ее детскую идиллию, и в компании ее детей, где воцарилась королева Шотландии, ей нет места. Она – лишняя!.. Восхищение и любовь Марии Стюарт предназначались богине Диане, а выскочке-банкирше – лишь снисходительное пренебрежение.
Фаворитка и Гизы решали судьбу Франции, судьбу дофина так, чтобы никто в дальнейшем не смог поколебать их могущества. Будущее Франции, а следовательно, династии Валуа по воле Дианы де Пуатье оказывалось в руках клана Гизов.
Растущие претензии Гизов тревожили Монморанси. Постепенно коннетабль проникся такой лютой ненавистью к Гизам, что готов был с радостью встретить любое несчастье, обрушившееся на Францию, лишь бы удар сразил проклятый клан, поэтому он старался разрушить все их планы и исподволь готовился к решительной атаке.
Случай для начала битвы не заставил себя долго ждать.
10 ноября 1549 года умер папа Павел III. Равновесие сил в Европе теперь зависело от того, чьим другом станет новый понтифик. Герцогиня де Валентинуа сразу же начала интриговать. Она вознамерилась посадить на папский престол своего старого друга кардинала Жана Лотарингского, которому Меченый и ее зять приходились племянниками. Эта новость повергла в смятение и коннетабля, и королеву.
Монморанси, несмотря на свое могущество, не смог бы долго противостоять соперникам, которые стали бы приближенными как Его Святейшества, так и Марии Стюарт, чье шотландское влияние распространялось и на Рим.
Не теряя ни секунды, Монморанси дал четкие указания французским кардиналам, отправляющимся на конклав, помешать избранию кандидата герцогини де Валентинуа и отдать свои голоса одному из сторонников императора.
Екатерина с нетерпением ждала возвращения из Рима своего верного кузена Пьеро Строцци, которого искренне любила и считала выдающейся личностью. Именно его она инкогнито отправила в Рим, чтобы получить достоверные новости.
Королева зорко следила за всеми происками и ошибками своей соперницы и ее сторонников.
Вернувшись из Рима, Пьеро Строцци поспешил во дворец и велел доложить о себе королеве.
Королева была вне себя от радости, когда увидела своего кузена. Она всегда принимала его как самого долгожданного и желанного гостя.
– Наконец-то, Пьеро! – воскликнула она и устремилась ему навстречу. – С каким нетерпением я ждала вас, мой друг!
Наряд кузена, как всегда, заставил ее улыбнуться и с трудом сдержать смех: на Пьеро была очень высокая шляпа с большими перьями и высокие сапоги на очень высоких каблуках. Так Пьеро, переживавший из-за своего маленького роста, старался скрыть его. Дерзкий, смелый, жаждущий славы, он был самодоволен до самозабвения. Это самодовольство проявлялось прежде всего в его экстравагантной одежде и поступках. При дворе его называли сеньором на высоких каблуках. Под этим экстравагантным обликом, вероятно, заменяющим ему маску, он скрывал острый ум, предугадывающий действия противников и поджидающий благоприятного момента, чтобы дать им отпор.
Пьеро Строцци был очень близок Екатерине по духу, и все особо важные секретные поручения она доверяла только ему и его братьям. Именно Пьеро помог хрупкому де Шабо одержать победу над могучим де Вивонном, лучшим фехтовальщиком Франции.
