– Вы правы. Ваше Величество, и я горжусь этим, для меня это дело долга и чести! – гордо ответила испанская королева.
На следующий день после обмена подарками начались увеселения, скачки, балы, турниры, фейерверки.
Эта встреча с дочерью, ставшей испанской королевой, супругой всемогущего Филиппа И, была задумана Екатериной Медичи как демонстрация величия и богатства Франции. Состоявшийся через шесть лет после войны с Габсбургами визит должен был уверить могущественного соседа в дружелюбии, а главное в политической стабильности французского общества и финансовой мощи королевской казны. Пуская пыль в глаза, Екатерина пыталась скрыть действительное положение дел во Франции. Испанцы были изумлены сказочной феерией, устроенной французским двором: прогулками на кораблях, сопровождавшимися различными представлениями: после охоты на искусственного кита прибыло огромное судно-черепаха, на панцире которого восседали шесть тритонов-музыкантов, а под конец праздника из воды появился Нептун на колеснице, которую везли морские коньки, а красавицы сирены пели гимны в честь Испании и Франции, сочиненные Пьером де Ронсаром.
На полянах устраивались балеты и представления. Провансальцы, бретонцы, бургундцы исполняли национальные танцы и играли на народных инструментах: волынках, цымбалах, гобоях, тамбуринах.
Вечером все любовались сказочной красотой фейерверков.
Умение и желание поразить и удивить своей фантазией и изобретательностью, иногда граничившими с излишеством, были в характере Екатерины Медичи.
Празднества шли беспрерывно, но французов раздражала чопорность испанцев, к тому же они, не таясь, с ненавистью поглядывали на гугенотов при французском дворе. В глазах подданных Филиппа II все, кто исповедовал реформированную религию, были монстрами, которых следовало немедленно уничтожить.
Герцог Альба, закованный в броню надменности, выжидал, но хитрая флорентийка и вида не показывала, что понимает это. Она распоряжалась торжествами, беседовала с дочерью, улыбалась гостям, как будто на веселом семейном празднике. Потеряв терпение, высокомерный герцог первым напомнил, что пора приступать к переговорам.
Соперники по политической игре сошлись под сводами одного зала: Екатерина Медичи и Карл IX представляли Францию, а Елизавета и герцог д’Альба – Испанию.
С момента своего появления в зале герцог принял позу обвинителя и сразу же суровым и жестким тоном объявил королеве, что его государь, великий король Испании Филипп II, ею недоволен, ибо она пренебрегает своими обязанностями правительницы государства по отношению к святой Церкви и покровительствует во Франции протестантской ереси.
Екатерина слушала молча, не возражала, когда же герцог Альба замолчал, она попыталась изложить собственное видение событий и сказала, что ждет от этой встречи иного – матримониального союза.
Герцог Альба отказался даже обсуждать эти предложения и, снисходительно улыбнувшись, заявил:
– Предметом нашей беседы должна быть только религия!
В отличие от религиозных фанатиков, Екатерина верила в возможность умиротворения религиозно-политических партий. Но о понимании ее позиции испанцами не могло быть и речи. С самого начала беседа напоминала разговор глухих.
С простодушным видом Екатерина посмотрела сначала на дочь, потом на герцога и спросила:
– Скажите откровенно, каким способом король Филипп II, прекрасно осведомленный о положении дел во Франции, предлагает мне расправиться с гугенотами? Неужели король считает, что разжигание новой гражданской войны, когда в государстве наконец-то воцарился мир, целесообразно? Поделитесь со мной мудрым советом…
Лицо Елизаветы Испанской, которая ненавидела еретиков так же сильно, как и ее супруг, исказилось ненавистью. Она остановила свой взгляд на брате и жестко произнесла:
– Ваше Величество, подвергните пыткам с пристрастием и сожжению всех до единого человека, кто восстает против истинной религии, даже если среди них есть дети.
«Как изменилась моя дочь, став женой короля Филиппа II», – ужаснулась Екатерина, увидев фанатичный блеск в глазах Елизаветы Испанской, и рассердилась. Она была убеждена в неготовности Франции в данный момент к новой гражданской войне и не считала войны средством тушения религиозных разногласий. Всю свою деятельность правительницы государства королева-мать строила на политике компромисса, лучшей и самой правильной, по ее мнению.
Герцог с подобным утверждением королевы Испании, которое тут же может привести к гражданской войне, не согласился, у него было свое мнение на этот счет:
– Есть самые надежные средства избавления от зловредной секты. Захватите внезапно главарей – Конде и Колиньи… И после минимума судебных формальностей отрубите им головы. После этого вам ничто не помешает изгнать скопом из страны всю эту дурную секту, всех до единого приспешников Кальвина. В первую очередь надо избавиться от адмирала; он – прирожденный лидер и великий воин. Именно он ведет за собой всех еретиков; они слепо подчиняются ему, а командир он отменный, пожалуй, лучший во Франции, поэтому и убил герцога Франциска де Гиза.
