Кстати, самым трудным в армии оказались даже не эти пресловутые «тяготы и лишения». Они-то как раз – самое легкое. А вот человеческая гадость – это да. Она везде самое противное, не только в армии. Особенно когда все сжаты в одной казарме и материальных благ в обрез. Вот и пробуют люди друг друга на зуб. И так – везде. В любом офисе, примерно, то же самое…
Как-то раз подошел ко мне один дембель. Говорит, смогу ли статью в боевой листок написать, что его несправедливо командиры притесняют. А он залётчик ещё тот был. Ему на дембель пора, а за все его выкрутасы отцы-командиры пообещали, что он выйдет из части 31 декабря в 23.50. Он – ко мне, мол, напиши статью, что так нельзя с людьми. Ну, я чего-то попробовал. Отдал ему, он прочитал, сказал – то, что надо. Даже не помню, опубликовали её или нет, но парня уволили нормально, не под Новый год. А меня сделали редактором боевого листка. И, в общем, я так скажу: чтобы заслужить уважение в мужском коллективе, совсем не обязательно быть сильным. Главное – умным.
Да и с матом я потом разобрался. Уже когда в институте учился. Был у нас один профессор лет восьмидесяти. Мужик с изысканными манерами, всегда в белоснежной рубашке, с запонками и платком в нагрудном кармане. В Великой Отечественной разведчиком был, а у нас этику читал. Так вот на вопрос, зачем же нужен мат, он нам сказал, что это лексика «последней черты». Когда нужно сделать то, на что никаких сил человеческих нет. Например, подняться из окопа в атаку под шквальным огнем. И так страшно в этот момент, что ничего, кроме мата, не поможет. Это он, фронтовик, сказал – он-то знает.
Так что, когда сейчас на улицах матерятся, я сразу морщусь. Какой-то детский лепет. Кстати, если б мне довелось ещё раз последний школьный звонок услышать, вот тут бы я точно сильно выругался. Ведь это почти что подняться из окопа. Ну, или, примерно, так.
ЦВЕТ ОСЕНИ
Перед десятым классом мне пришлось перейти в новую школу. Так вышло. Отец ушел в рейс куда-то в свою Арктику чуть ли не на год. Мать переехала к родителям, потому что надо было им помогать. А мне, с учетом прописки, пришлось сменить школу. Тогда с этим было строго.
Так я и попал в чужой класс. Как оказалось, спортивный.
Мои одноклассниками стали пловцы, которые чуть ли не с пяти лет тренировались по два раза в день. Плелись к шести часам утра в бассейн, рассекали там свои стометровки. А вечером, после уроков, всё повторялось еще раз. Не знаю, почему меня запихнули к спортсменам: ни в чем подобном я никогда себя не проявлял. Наверное, просто в параллели не было других свободным мест.
Для меня это, конечно, был не самый хороший вариант: оказаться новичком в чужой для себя среде всегда непросто, а тут уж она была совсем чужая – кругом сплошь атлеты разных разрядов. Но выбирать не приходилось. Да тогда я об этом и не думал.
