Лес нерешительно потоптался посреди комнаты, остальные сгрудились у порога вокруг Терри. Никто не знал, что сейчас от него требуется. Лес, видно, обдумывал, что делать дальше, — не вообще, а теперь. Терри неотступно следил за этим непроницаемым лицом, за движением каждого мускула и сощуренных глаз-щелок. Что бы там Лес ни решал, все скажется на нем, на Терри. Пленник ли он, заложник, жертва, — судьба его зависит от решения этого бога.
— Напра-во! — скомандовал Лес немного погодя, не дожидаясь, пока ему опять станут задавать вопросы. — Поворачивайся лицом к стенке!
Мальчишки грубо крутанули Терри, словно при игре в жмурки и ему водить, ткнули носом к пожелтевшим, в мелких розочках обоям.
— Все лицом к стенке!
Четыре пары глаз подозрительно прищурились. Трое крепко сжали губы, но один, Мик, ухмыльнулся. Самый высокий и сильный из четверых, он уже недалек был от того, чтобы в один прекрасный день бросить Лесу вызов.
— Пулять в нас будет! — недоверчиво, с издевкой произнес он.
Двое фыркнули в стену. Белобрысый, вовсе не понимая, чего теперь ждать, плюнул в розочку.
— Заглохни!
Все повернулись, как было велено, и молча стояли лицом к степе, только Мик эдак небрежно к ней привалился. Лес скомандовал всем одно и то же, это хоть как-то утешило Терри. Но весь сегодняшний вечер состоял из взлетов и падений, и всерьез он уже ни на что не надеялся, разве только самую малость на неожиданное помилование — может, Лесу и остальным все это наскучит или они заспешат по домам, и тогда ему скажут, чтоб проваливал, и напоследок наподдадут, чтоб побыстрей убирался. Он глядел на лопнувшие обои — еле заметный разрыв прошел по веренице розочек, точно разлом породы, предвестье катастрофы.
За спиной послышался скрип; похоже, Лес отдирает половицу, с чем-то возится, слышен скребущий звук — и вот он топнул, вогнал половицу на место.
— Порядок! — сказал Лес. — Поворачивай!
Мальчишки повиновались, трое — с жадным нетерпением: что-то он там затеял? Мик — помедленней: меня, мол, не удивишь; последним — настороженно, глаза полуприкрыты — Терри.
Металлическое щелканье — глаза мигом раскрылись.
— Ух ты, Лес!
— Елки-палки!
— Где раздобыл, Лес?
Но Лес на вопросы не отвечал. Еще не время. Он стоял, глядя на Терри, в картинной позе нападающего: ноги расставлены, одна впереди другой, правая рука выброшена вперед, ладонью кверху, пальцы вытянуты, на ладони остро сверкает свирепый, длиною сантиметров в пятнадцать, складной бандитский нож с белой костяной ручкой. Так близко к лицу Терри, что тот в ужасе отшатнулся, стукнулся затылком о стену.
Лес оставался и этой властной, вызывающей позе столько, сколько требовалось, чтобы произвести впечатление на всех — на четверых из района доков самим своим видом, а на мальца в черной рубашке нешуточной угрозой.
— А теперь слушай меня, Чушка. Буду задавать вопросы. И чтоб отвечал правду, ясно? Только сбрехни — нож в глотку, ясно? (Терри не мигая смотрел на Леса.) Ясно? — Теперь нож совсем близко, нацелен между глаз. Терри закрыл глаза, кивнул. — Ясно, тогда садись и слушай.
Скользнув спиной по стене, Терри сел, его била дрожь. Он промок насквозь, как и все они, и одежда холодно липла к телу. Было ему и страшно и неудобно. А удобства он любил: электрическое одеяло, мягкую одежду, большие махровые полотенца. Он всякий раз содрогался, когда вспоминал рассказ дяди Чарли про то, как во время второй мировой войны во Франции он и еще несколько солдат были отрезаны от своей части, и, после того как неделю они воевали и прятались, были с головы до пят в грязи, набрели они на брошенную ферму. Там нашлась жестяная ванна, на старой плите они нагрели воды, но, когда настала очередь мыться дяде Чарли, тот, кто стоял на часах, увидал — подходят немцы, и пришлось дяде Чарли мокрому напялить на себя грубую форму и удирать в лес. При одной мысли об этом Терри всегда пробирала дрожь; сам он, кажется, предпочел бы насухо вытереться и сдаться. Вот так же он пал духом и сейчас. Голова, грудь и рука, ушибленные при падении, болят, он вымок до нитки, и никаких сил сопротивляться — самое подходящее состояние для допроса или «обработки». Он скорчился на полу у стены, по обе стороны — воинственно настроенные мальчишки, и прямо перед ним наклонился, угрожая ножом, Лес. Попробуй тут не послушаться.
— Значит, говоришь, в Фокс-хиллскую топаешь, так?
Терри кивнул:
— Да, так. — Как еще тут можно ответить?
— Ладно. А директора как звать?
Что же это, проверяют они его или хотят что-то разузнать, мелькнуло в голове у Терри. Да ведь все равно, ответ один.
— Мистер Маршалл.
Комнатушка взорвалась насмешливыми криками:
— Ишь как, мистер!…
Пожалуйста, мистер Маршалл! Здрасьте, мистер Маршалл…
— Можно башмаки ваши полизать, мистер Маршалл?
Мик лягнул Терри повыше колена.
