— Слышь, ты, франт, у вас там чего, мистерами всех кличут? — И не успел еще Терри кивнуть, продолжал: — У нас в Нейпире этого не водится. У нас там старик Шедболт, старик Харви, старик Придис, да Бэнди Бэндиш, директор, да куча старух. А только никаких тебе мистеров, верно? — Он то и дело подхихикивал, старался показать, будто они там все пляшут под его дудку.
Остальные продолжали на все лады склонять «мистер Маршалл», изощрялись в тяжеловесных остротах и грязных догадках. Это напомнило Терри о столкновении, которое как-то произошло у него с самим мистером Маршаллом из-за одного пустякового нарушения школьных правил — директор уцепился тогда за одну мелочь и, неожиданно все повернув, сделал из мухи слона.
— А учителя твоего как звать?
Терри нерешительно помешкал. Учителя звали мистер Эванс.
— Мы его зовем старик Эванс, — наконец сказал он.
И опять буйное веселье:
— Добрый день, старик мистер Эванс!
— Можно мне в уборную, старик Эванс?
Терри закрыл глаза и судорожно вздохнул. На этих не угодишь.
— Хватит трепаться! — И небрежно, как бывалый солдат гранату, Лес бросил новый вопрос: — А барахла у вас там много?
Словно и вправду граната взорвалась. Все разом смолкли, затаили дыхание. Так вот к чему клонит Лес!
— Не знаю. Какого барахла?
— Не придуривайся, Чушка. Сам знаешь, про что я. Барахло, какое слямзить стоит. Телеки, транзисторы. Магнитофоны. Такое вот барахло…
Теперь и Терри понял, чем тут пахнет. Он растерялся: что сказать, как ответить? Да, всякого такого в школе немало. Но говорить им об этом вроде не годится.
— Ну, кое-что есть. Телек, кажется, есть. И, может быть, приемник…
Дальше его увертки слушать не стали. Острие ножа уперлось ему в щеку, в нос ударило прокуренным дыханием Леса. Пленника схватили за голову, за плечи, ноги пригвоздили к полу. Теперь уже никто не паясничал. Шутки в сторону. Теперь они перешли к делу. Ну и дурак же он, вообразил было, что можно их не бояться. Да ведь они его сейчас зарежут.
— Брось вилять, малый. Телек либо есть, либо нет. Какое тут «кажется»! Отвечай живо, да не крути. Чего у вас там есть и где?
Терри судорожно глотнул, но что уж тут тянуть. Попади в такой переплет сам мистер Маршалл, он и то бы им все сказал. И пошло-поехало.
— Большой телевизор есть, и шесть транзисторов, один на два класса, и два кассетных магнитофона. И потом… — Он запнулся, вспоминая расписание уроков и прикидывая в уме, что там еще есть. Он наверняка перечислил далеко не все. — И еще проигрыватель и колокольчики.
— Плевать на колокольчики.
— Динь-дон, — произнес Мик.
— И фильмоскоп, — прибавил Терри, он уже дошел до пятницы, — и проекционный фонарь, для слайдов. И кинокамера. — Он опять замолк, теперь он дольше рылся в памяти: что же еще? Нет, кажется, это все. Больше он ничего не мог вспомнить.
— Все?
— Все. — Терри почувствовал себя виноватым.
— Больше ничего?
— Только еще колокольчики, — сказал Мик. — Динь-дон.
Лес, прищурясь, в упор смотрел на Терри.
— Точно?
— Это ж надо, сколько у них всего! — сказал Мик. — У нас в Нейпире и в помине такого нет…
— А вы всё растащили, потому и нет, — вставил Футбольная башка. — Что было стоящего, всё вы растащили…
— В Нейпире мел и тот теперь на цепочке…
— Ладно, — сказал Лес. — Хватит хныкать. Теперь давай говори, где это там у вас все?
У Терри упало сердце. Вот она, возможность оправдаться в собственных глазах. Сказать, мол, не стану вам больше помогать, или просто наврать — этим он хоть как-то искупит, что до сих пор послушно отвечал на все вопросы. Но благой порыв мгновенно угас.
— Транзисторы — в кабинете Маршалла, в шкафу. Где магнитофоны и проектор, я не знаю. Телек и проигрыватель — в библиотеке… под замком.
Наступило долгое молчание — Лес, нахмурясь, думал. Он оглядел свою комнатушку — плетеный стул, ничем не покрытый пол, законченное окошко. Потом в упор уставился на Терри. Все ждали, что он станет делать дальше, Терри — опасливо, остальные — жадно, нетерпеливо. Терри надеялся, теперь ему наконец скажут, отпустят его или нет. Вроде должны отпустить, он заслужил: ведь он им помог. Польше всего сейчас тревожило, удастся ли уйти отсюда так, чтоб напоследок не излупили.
— Тебя как звать, Чушка?
Лес вдруг опять встрепенулся, выпятил подбородок, голову набок, будто заправский жулик из телепередачи.
— Терри Хармер.
— Ясно, Хармер. Я тебе скажу, что к чему. И вы все слушайте, я вам не проигрыватель, повторять не стану…
Все навострили уши.
— Мы ихнюю школу сделаем. Прямо сегодня вечером, пока дождь и все по домам сидят. (Четыре физиономии оживились.) Чушка поведет нас, покажет, где что. И мы ее сделаем. Надо живей, в два счета обернемся, чтоб ничья мамаша не хватилась, не подняла шум. До завтра барахло где-нибудь попрячем, а завтра, пока вы в школе, я потолкую с одним барыгой, все ему перекину. Ясно?
— Ага…
— За транзисторы хорошую монету дадут, их сбыть проще простого. Ну, а про остальное не знаю. Всем будет на сигареты на месячишко-другой, да и мне самому монета во как нужна…
— Ага. Здорово сообразил, Лес.
