Не зная, чем заняться, Терри вплотную подошел к ограде, присел подле нее на корточки, съежился. Поглядел вдоль улицы, вправо, влево. По-прежнему ни души. Уставился на муравья, который волок к себе в муравейник что-то большое. Интересно, куда ни попадешь — как тот мячик в огороде, — всюду идет какая-то своя налаженная жизнь. Муравьи, осы, пчелы, термиты — все заняты своими делами, вот как этот, все действуют по законам своего общества. И так всюду, куда ни глянь. Даже здесь, у доков, муравьи послушны своим муравьиным закон им.
Он услышал приглушенное позвякивание ключей. Лес уже принялся за работу. Еще немного — и он отдаст Терри транзистор, и можно будет опять вернуться к обыкновенной жизни. А пока до чего же не по себе, чувствуешь себя совсем незащищенным. Хорошо бы поднять эдакий плакатик: «Я жду приятеля, он достает мячик, который упал в чужой огород». Насколько проще жить, когда все знают, что происходит.
Машина Хармеров ползла вдоль края пустоши, все еще зажатая общим потоком. Сегодня еще хуже, чем обычно, подумал Джек. Пробка. Наверно, где-то впереди что-то случилось. Может, какого-нибудь мальчика переехало?… Это ж надо такое вообразить! Он даже разозлился на себя. Видали!
Пассажиры автобуса через две машины впереди них стали выходить и пошли пешком, так быстрее.
Глэдис вдруг схватилась за ручку дверцы.
— Извини, Джек. С меня хватит. Я так больше не могу. Пойду через пустошь, посмотрю, нет ли его там. Мы тут сидим, а он бродит где-то, несчастный, и чего только не передумал, и строит какие-нибудь нелепые планы…
— Ну-ну, Глэд, ты сама не глупи. Теперь уже скоро. — Джек высунул голову из окошка, посмотрел вдоль ряда машин.
Навстречу шагал газетчик, продавал водителям «Стандардз». Джека чуть отпустило. Наверно, обыкновенная пробка, не то не ходил бы здесь этот парнишка. И вдруг его осенило:
— Мы вот что сделаем, Глэд. Сейчас выберемся из потока и свернем направо, посмотрим у Новых домов. Маршалл ведь сказал, Терри вчера вечером там был, так? Тогда скорей всего он там, а не на пустоши. По дороге заглянем домой, а сюда вернемся после, если надо будет…
— Нет… — Глэдис была непреклонна. Дядя Чарли говорил ей другое. — Мне чутье подсказывает, Джек. По-моему, он где-то здесь. Она застегнула пальто. — Я пройду через пустошь, спущусь в лощину, а ты на машине встретишь меня там, внизу, (Джек смотрел вперед, на дурацкую шею водителя ближайшей машины. Спорить сейчас не время.) Буду хотя бы знать, что не сижу сложа руки!
— Ладно, ладно, иди. Я проеду к дальнему концу, к старому сточному колодцу.
— Ладно.
Водитель идущей за ними машины был вне себя: Джек стоял на месте, давая Глэдис выйти, а общий поток как раз тронулся. Но машины то двигались, то снова останавливались; Глэдис чуть не бегом кинулась на пустошь, сделала шагов двадцать, тем временем Джек догнал переднюю машину, и тут движение опять застопорилось — кто-то впереди пропускал выехавшую справа патрульную полицейскую машину, и она тоже влилась в общий поток.
Терри, сидевшему у ограды, казалось — прошла вечность. Едва раздавались шаги, он замирал, уткнувшись носом в колени, и вдыхал шерстяной запах своих штанов, глаза болели от напряжения, ведь он косился по сторонам, не поворачивая головы. А шаги раздавались все чаще и чаще: люди возвращались с работы, переходили улицу Рона, направляясь в еще не брошенные кварталы. Совсем рядом прошла женщина, так торопливо, словно дома ее, с этой ее рыбой в полупустой сумке, ждет голодная кошка. На Терри она и не поглядела. Может, радовалась, что он не плюнул на нее, не облаял. За поворотом с треском промчались мотоциклисты; протарахтела инвалидная коляска и следом за ней — несколько автомашин. Терри не шевелился. Что-нибудь изображать из себя было ни к чему. Сценка, которую они разыграли с мячом, казалось, уже не имела смысла.
— Поторапливайся, Лес.
За углом послышались тяжелые шаги, свернули, направились в сторону Терри. Терри сидел скорчившись и сперва увидел лишь старомодные хорошо начищенные черные туфли, что поскрипывали по дороге к дому. Терри поднял глаза, поглядел, кто это, — вдруг это и есть Рон. На человеке был застегнутый на все пуговицы пиджак и серые, совсем не подходящие к пиджаку брюки, верхний карман оттопыривается, столько в нем понатыкано ручек, в руке — пластиковый «дипломат», живот совсем плоский, обед-то ведь давно переварен. Нет, не похоже, чтоб это был Рон. А потом, у Рона ведь машина. Но этот явно из таких, кто любит совать нос в чужие дела. Ох, только бы Лес сейчас не застучал! Человек остановился подле Терри. Стоит и пялится, словно Терри обязан перед ним отчитываться, почему он здесь.
— Привет, — сказал он. — Я, кажется, тебя не знаю, а?
— Привет, — ответил Терри и тоже поглядел в упор, но на вопрос не ответил.
— А что ты тут делаешь?
Так мог бы заговорить и полицейский — вежливо, а все-таки допытывается да еще важность на себя напускает: выпрямился, «дипломат» держит обеими руками за спиной.
Но на Терри это не подействовало, но крайней мере виду он не показал.
— Ничего не делаю, просто сижу, — сказал он.
