– Ну, знаешь ли…
– Пять тысяч.
– Десять.
– Семь, Фунт. Семи будет вполне достаточно.
Собеседник Оберста мог бы еще поторговаться, но Оберст нарочно осадил его, назвав старую кличку из прошлого, о котором ныне высокопоставленный офицер Управления полиции предпочел бы не вспоминать.
– Хорошо, завтра я тебе скажу, как сложилось.
– Сегодня вечером. У меня срочное дело.
– Ну… хорошо, – чуть поколебавшись, согласился собеседник. – Я перезвоню тебе на этот номер.
В результате аудиенция Оберсту была назначена на десять утра. Время для него подходящее, поскольку в десять он обычно уже проводил первую рабочую перекличку с поставщиками товара и компонентов для производства.
Для такого случая из гаража выкатили представительский автомобиль – большой и значительный, покрытый иссиня-черным лаком.
Машина имела мощный привод от картриджа и большой трехъемкостной батареи, которая составляла половину цены автомобиля.
Корпус был подшит легкой броней из синтетических волокон, отчего машина имела относительно небольшой вес и отличные разгонные характеристики.
В покрышки был вставлен усиленный корд – машина могла скакать на них даже после попадания в шину снаряда автоматической пушки, которые все чаще теперь применялись на улицах во время разборок банд средней руки.
Водителем Оберст взял бригадира шкуродеров Локвуда. Тот когда-то возил одного генерала, пока не решился обокрасть его и сбежать в бандиты.
Локвуд по-прежнему имел важный вид и степенную осанку, и ливрея водителя сидела на нем как влитая.
В качестве охраны поехали бойцы из второй группы Симонса. Они были не так хороши, как первая группа, но та понесла большие потери.
Двенадцать бойцов разместились в двух внедорожниках и последовали за машиной главного, хотя Симонс настаивал, чтобы машина Оберста находилась между ними.
Оберст давно не бывал в городе, поэтому с интересом смотрел по сторонам, отмечая, как ему казалось, интересные изменения.
Прежде он любил путешествовать, но со временем изменился, к тому же теперешняя его работа не допускала никаких вольностей. А каждый выезд в город был делом небезопасным – владельцы альтернативных площадок искали возможность подвинуть развернувшийся бизнес Заводского пустыря.
Всем было известно, что Оберст получает товар по самым низким ценам, и другим боссам наркоторговли хотелось оседлать эту «золотую жилу». Правда, они не знали, что и процент за дешевый товар ему приходилось отстегивать куда больший. Но жаловаться действительно было не на что: доходы бизнеса Оберста далеко обходили доходы равных им площадок, при том что другие наркобоссы являлись владельцами своих площадок, а Оберст – всего лишь арендатором.
Колонна въехала в центр, и движение стало плотнее. Водитель сигналил дерзким малолитражкам, и они, словно перепуганные птицы, перепрыгивали на другие полосы.
Работали новые фонтаны – год назад их здесь не было. Появился скверик, и два здания на углу перекрасили в желтый цвет.
«Миленько», – подумал Оберст, пытаясь вспомнить, какие же они были раньше, но так и не вспомнил.
– Копы, сэр, – предупредил Локвуд, и вскоре, догнав, рядом с ними поехал микроавтобус в полицейской раскраске, однако, оценив значительность представительского авто и размер его охраны, полиция решила не связываться, хотя конвой и превышал скорость.
Минут через пять впереди показался комплекс зданий полицейского Управления. Подъезд к парадному входу был обрамлен пышными клумбами, а фасад украшали массивные колонны, что придавало зданию значительности.
– Мы заедем во двор, – напомнил Оберст.
– Да, сэр, я помню, – отозвался водитель. Они свернули в тихий переулок, заставленный домами с дорогими металлическими заборами, безупречными садиками и с множеством камер видеонаблюдения.
С другой стороны тянулся забор полицейского Управления. Он был выше и венчался острыми пиками.
Рассмотреть с дороги здание Управления было нелегко – мешали череда постриженных кустиков и ряд посаженных деревьев, которые в жаркую погоду давали прохладу, но сейчас, напротив, только сырость.
Вот и ворота, а за ними часовой в парадной форме.
Увидев автомобиль Оберста, он включил привод, и ворота стали открываться.
Машина заехала на просторный, мощенный пиленым камнем двор и остановилась возле подъезда, который мало чем отличался от парадного, разве что света здесь было поменьше.
Локвуд вышел из машины и открыл дверцу для босса.
– Поставь тачку на стоянку, и пусть ребята там запаркуются, – сказал тот, выходя и одергивая пиджак.
– Мистер Корн? – осведомился подошедший к ним майор.
– Да, это я.
– Следуйте за мной – я провожу вас.
Они поднялись по гранитной лестнице, которая содержала столько ступеней, что Оберст, поначалу начавший их считать, чтобы унять волнение, в конце концов сбился.
Майор потянул за бронзовую рукоять тяжелой двери, и они прошли в вестибюль с высокими потолками, расписанными фресками с батальными сценами.
Венчала это великолепие бронзовая люстра, однако лампочки на ней не горели, свет давали вполне современные утилитарные панели, размещенные по стенам.
