Территория тюрьмы полностью

Эти мужики пристали к Женьке там же, в тот вечер в горсаду, с хрестоматийным «пацан, дай закурить», – а Женька не дал (может, и не было у него), они начали материть Женьку, дергать, а Женька достал нож и вспорол им животы, сначала одному, а потом и второму. Они повалились, а он ушел, даже нож не выкинул.

Он был сильно под кайфом, как следователи установили: выпившим и наглотавшимся таблеток кодеина. Говорили, что суд счел это смягчающим обстоятельством, – Женьке дали всего восемь лет. В общем, какая-то логика в этом была: кодеин свободно продавался во всех аптеках, по двадцать копеек за упаковку, от кашля. Правда, Федор Харитонович, когда Горка с Равилем обсуждали с ним это дело, отмахнулся, – малолетка, сказал, был бы постарше, мог бы лет на двенадцать-пятнадцать загреметь. Тоже аргумент, конечно, но Горке хотелось верить, что снисхождение вышло из-за кодеина, его же государство продавало, не кто-нибудь.

И вот Женьку посадили, а Горку нет, недотянул. Хотя, раздумывал он, все рядом было, на ниточке. Мало того, Горку, вопреки Равилькиным опасениям, даже не искал никто. Может, сказалось то, что молодая братва, новое ее поколение, относились к синим от лагерных татуировок предшественникам с легким презрением, их даже синяками иногда называли, равняя с пропойцами, что само по себе было оскорблением. Хотя оставались, конечно, и реальные авторитеты.

А общегородская суматоха – усиленное патрулирование, кучи дружинников на улицах, пересуды на скамейках и в рюмочных – довольно быстро улеглась, и все стало как обычно. И танцы возобновились, правда, с участием милиционеров, со скукой наблюдавших за трясущимися и льнувшими друг к другу в танцевальном загоне. Кроме того, в разгаре были чемпионат и кубок Татарии по футболу, и публика, как пацаны, так и взрослые, ходила на стадион во все возрастающем количестве. Во-первых, всем было интересно посмотреть, что из себя представляют наемники, как болельщики ехидно окрестили пополнение команды, а во-вторых, «Строитель», и раньше-то бывший боевым, стал громить соперников налево и направо, что делало мечты о классе «Б» очевидной явью. Недаром, выходило, пятый стройтрест, БМЗ и «Татнефтегеофизика» пополнили свой кадровый состав новыми «подснежниками».

Одна заноза саднила: у бугульминских футболистов никак не получалось навтыкать казанским. Вот все вроде было – и хавбек токарь БМЗ Четвертнов, на раз накручивавший по два-три соперника и раздававший шикарные пасы, и форвард инженер-геофизик Сурков, с одинаковой ловкостью пулявший по воротам хоть с правой, хоть с левой, и вывезенный из самого Ленинграда фулбэк Буланов (с неустановленным болельщиками местом трудоустройства), который летал в такие подкаты ногами вперед, что мужики на трибунах в ужасе хватались за мошонки («как он не боится, что яйца отобьют?!»), – все было, а не выигрывали у казанцев, хоть тресни! Но болельщики видели, как растет мастерство профсоюзных спортсменов, все сильнее верили, что вот-вот – и прервется полоса неудач, и валили на матчи валом.

Очередное испытание выпало на середину июля: кубковый матч с казанской «Стрелой». Билеты были раскуплены в два дня, и тут ушлые болельщики прознали, что билетов выбросили в продажу меньше, чем обычно. Оказывается, кому-то из начальства пришло в голову, что надо нарастить трибуны (вместимость то есть), и северную в связи с этим разломали. Вот не по весне, до начала игр, не осенью, после окончания сезона, а прямиком к ответственному матчу с казанцами! Поднялся ропот, безбилетники полезли через северные проломы, на трех оставшихся целыми трибунах к началу матча люди сидели и в проходах, и чуть не на коленях друг у друга. Дальше – больше: обнаружилось, что не работает буфет, и те, кто не прихватил пивка или водочки с собой, оказались в дураках, что тоже, понятно, не добавило им настроения. Впрочем, тут беда была невелика: у каждого второго, считай, в котомках булькало, и мало кто отказывался поделиться. Но когда уже разогретые всем этим привходящим болельщики увидели, что возле павильона дежурит не одна пожарная машина, а целых три, по трибунам волной пошел ропот. «Они это что же? – спрашивали друг друга мужики. – за дикарей нас держат?! Мы что – крушить тут все собрались?!» Бугульминские болельщики знали толк в футболе, но не читали Мертона и не знали, какая страшная сила – самосбывающиеся пророчества.