Территория тюрьмы полностью

А там был праздник! Всюду горел яркий свет, играла музыка, Равилька ходил туда-сюда все в той же водолазке, весь напружиненный, и подпевал, Нажиба апа накрывала на стол, бегала из столовой в кухню и обратно помогавшая ей Розочка…

– Ага! – закричал Равилька, увидев Горку. – Молоток, прямо по часам явился, как договорились!

«Как договорились? – подумал Горка, слушая гул в голове. – Когда?»

– Горка в этом смысле, как хронометр, – важно подтвердил сидевший тут же Гусман, – я давно заметил.

Горка заметил, что он переоделся в привычное домашнее и убрал кок, Гусман как Гусман стал.

В общем, у них все было хорошо, отлично даже! Нажиба апа поставила каждому по тарелке обжигающе горячего супа-лапши на курином бульоне (Розочка отказалась), положила горку свежеиспеченных эчпочмаков, – Горка в жизни не ел такой вкуснятины! А потом из глубин квартиры вышла в столовую Мария Дмитриевна, осмотрела их с улыбкой и сказала:

– Ладно, гулены, – за то, что не насвинячили у Гали и ничего не расколотили, вам приз, шагайте в гостиную.

В гостиной их ждали бутылка шампанского, конфеты и мандарины. Это уже было не отлично, а восхитительно, – особенно после того, как все сделали по глотку (Розочке не полагалось, но Мария Дмитриевна деликатно удалилась, так что и она пригубила). Тут Горка, вроде оживший, вдруг вспомнил, как Розочка с брезгливой гримасой отталкивала его ночью, и его вновь охватило чувство стыда и вины. Он посмотрел на нее с тревогой, но она сидела как ни в чем не бывало, смеялась шуткам брата (может, чересчур заливисто), чистила Гусману мандарины… Потом вспорхнула и вернулась, пряча что-то за спиной.

– А скажи-ка, Егорка, – сказала интригующе, – где твоя «бабочка»?

Горка растерялся – он и забыл про нее.

– А вот она! – торжествующе воскликнула Розочка. – Ты ее в раковине оставил!

И тут же, на удивление ловко, вплела галстук в Горкину шевелюру и завязала бантом.

Равилька зашелся смехом:

– Вы оба у мамы дурачки, оба!

– А вот и да! – с веселым вызовом сказала Розочка. – Мы такие!

…Так хорошо, как в тот первый вечер нового года, Горке не было никогда. Падал снег, в доме было тепло и светло, вокруг стояла, оттеняемая голосами и звоном бокалов, та приглушенная тишина, какая бывает только первого января. Когда одна часть жизни отчеркнута и наступает другая, обещающая и волнующая.

В не установленный точно день в начале 63-го года бугульминским властям пришло в голову, что городу нужна классная футбольная команда. Такая, в смысле, которая будет выступать по классу «Б», а не в чемпионате Татарии среди КФК, коллективов физкультуры. Возможно, власти понимали, что на фоне перебоев с хлебом нужно усилить компонент зрелищ, возможно, кто-то в горкоме (скорее всего, первый секретарь Смирнягин или второй – Кадыров) был ярым болельщиком и лелеял тайную надежду, что где «Б», там и «А» можно сказать, да и подняться на этой волне – вернее, чем на надоях и привесах, но, конечно, никто даже в горячечном бреду не мог вообразить, что этот замысел принесет Бугульме мировую славу. А так и вышло.

Перемены начались с головы, как водится. Среди болельщиков распространился слух, что в новом сезоне у «Строителя» будет новый тренер, то ли из Куйбышева, то ли из Казани. Слухи укрепились, когда ближе к лету в город стали слетаться стайки атлетичных парней, выделявшихся и по повадкам, и по одежде. Не заметить их было трудно: каждый вечер они – по трое-пятеро-семеро – усаживались, поджав ноги, на поручни, ограждавшие магазин, прозванный «Стекляшкой», и переговаривались меж собой, наблюдая, как мимо тянутся на танцплощадку в городском саду местные парни и девчонки. Они посматривали на девчонок, а те – на них, таких спортивных, свежих, начищенных и наглаженных. Переглядки частенько заканчивались тем, что кто-то спрыгивал с поручней, подхватывал откликнувшуюся взглядом или голосом деваху и шел на танцы уже с ней. Или не на танцы.

Все это – разговоры про нового тренера, подозрения, что команду собираются или пополнить пришлыми, или вообще составить из них, а также слабость к ним бугульминских боевых подруг не нравились патриотам Бугульмы вообще и любимой футбольной команды в частности, и всё чаще на танцах стали вспыхивать стычки, причем не обязательно между залетными и местными, а и между своими, – просто такая стала нервическая обстановка.

Одна стычка – в первых числах июня – переросла в массовую драку с поножовщиной, поставившую на уши весь город, включая милицию и партийное руководство, и Горку с Равилем и Гусманом угораздило попасть в этот замес.