Территория тюрьмы полностью

Вообще, эти время от времени возникавшие «оттопыренные мизинчики» супруги удивляли и забавляли Петра Сергеевича. Когда они познакомились, она была простецкой девятнадцатилетней девчонкой из чувашского райцентра, недоучившимся бухгалтером (техникум накрылся в 1992-м, вместе с СССР), мыкавшейся по частным продмагам, проще говоря, кибиткам, – то продавцом, то кассиром, и ничего даже близко не намекало, что она мнит себя белой костью. А прошло двадцать пять лет, и откуда что взялось! (Впрочем, однажды Петр Сергеевич задумался было – не от очкастого ли бухгалтера «Пятерочки», в которой Надежда Петровна работала на кассе последние семь лет, но тут же прогнал эту глупую мысль.) Сам же Петр Сергеевич всю жизнь знал, что главное – не заблуждаться и делать что положено. Получив перед армией профессию шофера и счастливо дембельнувшись из ГСВГ в 1987 году, до того, как их позорно погнали из Германии, он не выпускал из рук баранку, дослужившись от таксиста до личного водителя хозяина солидной стройкомпании. И если уж на то пошло, то у Петра Сергеевича было больше возможностей щегольнуть манерами или там разными словечками: за годы работы с шефом насмотрелся и фраков, и кувертов в дорогих банкетных залах, – да много чего! Но нет: молчание – золото. А результат вот он: «трешка» в новой многоэтажке под беспроцентную рассрочку на пятнадцать лет! Умеет шеф подбирать и удерживать кадры – не отнимешь.

Похмеляться они расположились на лоджии, с недавних пор украсившейся дачным мебельным набором «Бристоль» – деревянным столиком с двумя креслами, особо эффектно смотревшимся со двора, сквозь панорамное остекление. Размышляя над жизненными ценностями и чувствуя, как по телу разливается дремотное хмельное тепло, Петр Сергеевич посасывал пиво и поглядывал на супругу, не забывавшую не только прихлебывать из фирменной чешской литровой кружки, но и подкладывать мужу ломтики сочного копченого жереха. Выглядела она, сидючи в кресле в расшитом байковом халатике, богато, не отнимешь.

Жена меж тем притомилась, откинулась на спинку кресла и тихо засопела – задремала. И у Петра Сергеевича глаза начали было закрываться, но тут боковым зрением он увидел что-то… что-то…

Он повернул голову к двери на лоджию. Там, приплюснув нос к стеклу, стояла и смотрела на них белобрысая пятилетняя девочка – Светка, внучка.

– Светка, привет! – встряхиваясь, бодро проговорил Петр Сергеевич. – Встала?

Та моргнула согласно, продолжая молча рассматривать их, как рыба в аквариуме.

– Заходи, – поощрил внучку дед, – жереха хочешь? Вкуснющий!

Светка отлипла от стекла и медленно потянула ручку двери вниз.

– Внучка, ты не так делаешь, надо вверх, а наоборот – закроется.

Девочка, так же, по-рыбьи глядя на него, повернула ручку вниз до упора, повернулась и исчезла в глубине кухни.

«Вот несмышленыш же», – подумал Петр Сергеевич, но почувствовал при этом что-то неприятное. Пространство лоджии вдруг сузилось, обретя резкие границы: шаг туда, шаг сюда – и всё! Петр Сергеевич посмотрел во двор, там было пусто и пасмурно, утро только занималось. Он подошел к двери, поторкался – нет, заперта как положено, с присосом. (Опять какие-то водные ассоциации возникли в голове – теперь с подлодкой, хотя он их только по телику видел.) «Вот глупость-то», – усмехнулся, бодрясь, сел, налил себе еще пива, глотнул… Задумался.

Не всё у них ладно было, вообще-то, с младшими, не всё. И вчерась вот об этом толковали со сватьями, а что придумаешь?

Анжелина родилась «такая девочка-девочка», как сюсюкали товарки Надежды Петровны, – в двенадцать лет уже крутила вовсю хвостом, домой не загнать, одни дискотеки, или, как они это сейчас называют, ночные клубы… Он ее выпорол как-то, но жена такой хай подняла, что зарекся, – пусть сами в своих бабьих делах разбираются. Ну, разобрались, – выскочила замуж еще раньше, чем мать, восемнадцать едва исполнилось. А через полгода родила вот эту вот белобрысую Светку.

Петр Сергеевич опять подошел к двери, толкнул теплый пластик ладонью, – закрыто. Через приоткрытую сверху фрамугу окна из ближней комнаты доносились какие-то гнусавые голоса и буханье-жуханье; он никак не мог понять, зачем в нынешних мультиках герои говорят как придурки, а музыка то пищит, то скрежещет, но Светке все эти трансформеры-массформеры нравились, часами могла смотреть.

Да, дела… Конечно, повезло, что Анжеле попался парень из нормальной семьи, и то, что был на два года старше, успел отслужить, но все равно зеленые еще оба были: ни об учебе ни ума, ни о работе… да и дочка не очень их занимала, как Петр Сергеевич скоро заметил: чуть выбралась из младенческого возраста – и давай: мама-папа, мы завезем ее? А то нам надо. То на выходные, то на неделю (как-то супруге шли навстречу в этой ее «Пятерочке», отпускали), а в этот раз упороли на свое любимое Красное море на две недели, пришлось Надежде Петровне оформлять полноценный отпуск.

Петр Сергеевич глянул на спящую супругу и вдруг разозлился:

– Надя, хватит уже храпеть, весь день проспишь!

Супруга очнулась и тут же обиделась:

– Я никогда не храплю, это ты всё!