Территория тюрьмы полностью

Посреди ночи завибрировал смартфон. Олег Николаевич спросонья принялся лапать постель – забыл, куда положил. Вибрации и зудение продолжались, потом стихли. Он сел, свесив ноги, и увидел – смартфон лежал на прикроватной тумбочке. На экране светилось время: 2:54. Он открыл вкладку, будильник был установлен как обычно – на восемь утра. Черт-те что. Олег Николаевич снова улегся, погружаясь в дрему, и тут вибрации возобновились. Он рывком повернулся к тумбочке и вдруг сообразил: звук шел из-за стены, из какого-то соседнего помещения. «Чертовы французы, – разозлился Олег Николаевич, – как они строят вообще!» Сон слетел.

Олег Николаевич встал, отдернул штору и шагнул на балкон. Улица спала. Жалюзи в домах напротив были наглухо закрыты, внизу в ряд стояли покрывшиеся росой разнокалиберные автомобили… Повеял легкий предутренний ветерок, на соседнем балконе что-то зашелестело, Олег Николаевич повернулся на звук, присмотрелся… что-то там бугрилось в полумраке… Кого и зачем будили в такой час? Ай, ладно!

Послушав журчание своей струи, – ему было тридцать шесть, еще хоть куда, но уролог как-то посоветовал «следить за напором», – он вернулся в постель досыпать.

«Возможно, она, – думал Олег Николаевич (это как-то сразу решилось, что она, не он), – возможно, она стюардесса и ей надо собраться к утреннему рейсу. Или медичка, одна из тех соблазнительных, которые излечивают страдающих уже одним своим видом. Или она…» Олег Николаевич внятно представил, как она просыпается от этих своих вибраций – в пеньюаре, да, в воздушном полупрозрачном пеньюаре! – откидывает полог (какой полог, почему? – не важно), встает, томно потягивается всем своим гибким молодым телом… Нет, не в пеньюаре, не девятнадцатый же век, – в белой шелковой пижаме! Она идет в ванную, становится под горячие струи душа…

Олег Николаевич заснул с этими грезами так сладко, что не услышал будильника и встал уже в десятом часу.

Спешить ему, впрочем, было некуда: симпозиум по проблемам сохранения региональных языков, на который его сподобился отправить родной универ, завершился накануне, и сегодня в ночь предстоял вылет домой, в Москву. Так что в запасе был целый день – на то, чтобы купить сувениры и побродить по местам, полюбившимся ему с первой – давней уже, тому десять лет, – поездки в Париж.

Так он планировал, попивая кофе в брассери и рассеянно скользя взглядом по его фасаду. Вдруг внимание Олега Николаевича сфокусировалось: кто-то как будто махал ему с балкончика, примыкавшего к его номеру. Олег Николаевич взял смартфон, навел, укрупнил кадр… Куст. Около метра высотой, коричневый ствол, как кривая бутылка, узкие длинные струящиеся пряди листьев… Они как раз и махали, и кивали под ветром. «Вот оно что», – подумал Олег Николаевич, вспомнив ночную побудку, но недодумал что и машинально сделал снимок.

На экране растение выглядело даже лучше, чем въяве, – ярче и… человечнее. Прямой пробор, волна волос до плеч – как Инка носила. «Господи, – вздохнул Олег Николаевич, – надо же, как бывшая вспомнилась». И помрачнел: и ночные грезы, и эта реминисценция были, конечно, не случайны.

За полгода с того ноябрьского стылого дня, когда она молча собрала вещи и ушла, у Олега Николаевича не было никого, и он прекрасно понимал природу взбудораживших его ночных вибраций и понимал, что собирается побродить не по своим любимым местам Парижа, а по их, приглянувшимся тогда, когда они приехали сюда отметить годовщину свадьбы.

Тут он почувствовал, что на него посматривает пара за соседним столиком, и понял, что сидит и мычит. Олег Николаевич виновато улыбнулся, те улыбнулись в ответ, отворачиваясь. Он посмотрел на себя их глазами (он часто так делал, пытаясь понять, каким его видят окружающие): худощавый мужчина средних лет, при кашне, в твидовом пиджаке, модная оправа очков… «Интересно, – подумал, – они меня принимают за своего или по-прежнему русских видно за версту? Пожалуй что, видно, как раз вот из-за попытки мимикрии». Рассчитавшись, он пошел на свой прощальный променад.

…Ночью его опять разбудили вибрации смартфона и опять в третьем часу. Самолет рулил к терминалу в Шереметьево, все подоставали свои гаджеты, и какой-то зазудел как будто под ухом. Олег Николаевич покосился на даму в соседнем кресле, та мельком глянула на него и принялась выпрастываться из кресла, а высвободившись смачно, с хрустом и шорохом покровов, потянулась всем своим обильным телом. «Боже, за что?!» – простонал про себя Олег Николаевич и закрыл глаза. Он дома. Он дома. Всё в порядке.